В обычных условиях началась бы абордажная схватка, в которой английский экипаж, имея в разы больше людей, непременно одержал победу. Но увидев перелезающих через борт угрюмых голландских моряков в одинаковых черных комбинезонах и обвешанных оружием, англичане предпочли не лезть на рожон.

— Командир крейсера «Миссури» Мохаммед Исмаил Аман, Вест-Индская компания Нидерландов.

— Капитан «Портсмута» Джошуа О'Нил.

После короткой беседы англичанин, который, видимо, скорее был ирландцем, уяснил, что есть шанс спасти жизнь себе и команде, но расстаться с кораблем и грузом. Грустная, но распространенная ситуация. Каково было его удивление, когда он узнал, как именно пройдет расставание.

На парусниках всегда много топоров. Первыми жертвами вандализма стали обе мачты и бушприт. Товар, чистая английская шерсть, полетел за борт — он не обладал главным актуальным качеством, хорошей горючестью. Остатки воды вылились в чрево паровой машины, сами бочки тоже пошли на слом. В море полетели пушки, ядра, часть балласта.

Скоро мимо южного британского берега двигалась весьма непривычная пара — «Миссури» тянул на буксире то, что еще недавно было торговым судном. Ободрав корму, часть бортов и палубу, англичанам позволили спуститься в шлюпки. До Бреста топлива уже хватало.

Мария Терезия Австрийская, вдова Людовика XIV, мать великого дофина — основного претендента на французский престол после Реставрации, регент короля Испании Карлоса Зачарованного и посему фактическая правительница королевства, не знала, что ценнее всего информация. Может, недооценка происходила оттого, что в XVII веке новости передавались медленно, скорость их распространения, как правило, не превышала скорости верхового гонца.

Мало получать информацию, надо правильно ее рассортировать, обработать, усвоить и сделать выводы. Для этого нужно хоть чуть-чуть быть объективным и беспристрастным. Увы, такими качествами она и близко не могла похвастать. Масло в огонь подливало окружение. Многочисленные наследники громких дворянских фамилий, как и она, обиженные революцией и Республикой, наводнили Мадрид. Они не хотели говорить ни о чем, кроме реставрации французской монархии.

Мария Терезия, еще год назад бывшая хозяйкой самого роскошного королевского двора в Европе, ради минимального политического веса была вынуждена изображать из себя няньку возле недоразвитого малолетнего родственника. Любые сведения и слухи об ослаблении или грядущей кончине Республики она всегда ловила с нетерпением, игнорируя любую информацию о промышленном и общеэкономическом подъеме, разумных реформах, перевооружении армии и флота. Кроме своего двора, представлявшего собой уцелевший осколок двора короля-солнца, ее подталкивала к войне и чисто испанская знать, мечтавшая о возврате утерянных территорий. Немаловажную роль сыграл посол английского короля.

Впервые за время возвращения из Франции посол Республики Франческо Гальяци был вызван к королю. После пожара в Реаль Алькасар роль королевского дворца выполняла старая резиденция Габсбургов.

Направляясь в последний раз по государственным делам, бывший монах ловил себя на мысли, что он начал ненавидеть этот город и эту страну. Испания выкачала из колоний золота больше, чем остальные метрополии, вместе взятые, и все равно оказалась банкротом. Она потратила безумные деньги на вооружение армии и флота, сумев проиграть все мало-мальски серьезные сухопутные и морские сражения. Внутренняя политика представляет собой дикую цепочку непоследовательных и спонтанных решений сначала одной, а потом и второй неумной регентши. В результате большая часть аристократии продолжает роскошествовать и одновременно отчаянно ругаться, что все уже не то, а простое население нищает и голодает так, что жизнь в соседней Франции кажется раем. Исключительная внешняя приверженность католической вере для чувствительного ко лжи генуэзца оборачивалась пониманием, что испанцы больше ходят в церковь, нежели верят в Бога.

В зале приемов Мария Терезия, в окружении приближенных с преимущественно французскими и английскими фамилиями, торжественно заявила:

— Его величество король Испании, — вдовствующая королева перечислила все его многочисленные пышные титулы, — более не намерен терпеть наглость так называемого Государственного совета Франции. Для восстановления справедливости и защиты попранной святой католической веры, идя навстречу чаяниям народов Испании и Франции, сегодня, в день годовщины злодейского убийства короля Франции Людовика Четырнадцатого, он объявляет войну вашей богопротивной Республике!

Величество перед этим что-то положило в рот и сосредоточенно жевало. Ему было трудно, форма нижней и верхней челюстей не совпадала и в первом приближении, но ребенок старался. Спроси у него сейчас, чем лично ему не угодила Республика, он сказал бы свое обычное «ва-ва-ва» и пустил слюну.

Мария Терезия победоносно смотрела на посла. Она не знала и не могла знать, что десантный корпус ее главного союзника еще вчера наголову разбит соединенными силами армии Нидерландских Провинций и «добровольческого» корпуса фон Браухича. Что «Миссури» заканчивал ремонт в Бресте и готовился к каботажным операциям у Пиренейского полуострова, а Бартоломео Мошаду мчался в Роттердам, чтобы принять заканчивающего ходовые испытания «Ван Наагена». Что под Тулузой развернута дивизия фон Бокена, способная перемолоть десятикратно превышающую по численности армию Испании. Что население юга Франции постепенно осознает положительные перемены в своей жизни от действий новой власти и не захочет поддерживать наступление гордых, но бедных испанцев.

Она вообще ни о чем таком не думала. Даже о предупреждении, что у французов есть какие-то дьявольские средства связи.

Посол поклонился. Потом прижал руку к левому уху и четко произнес:

— Господин министр иностранных дел! Испанская корона объявила войну нашей Республике.

Двор замер.

Через несколько секунд Франческо посмотрел на королеву во вдовьем одеянии и доложил:

— Господин министр иностранных дел Республики Вильям Джонс заявляет, что Франция принимает вызов, и что он сожалеет о предстоящей массовой гибели испанских военных. Армия разворачивается у границы.