Даже если бы перлы мисс Кандински, как измочаленных проституток из гусарского полка, не вытащили на передовицу, да еще не придали им статус афоризмов, я бы все равно не прошел мимо последней фразы этой рецензии, написанной Мэри Поппинс.

Однако будем последовательны.

Друзья мои, когда вы пишете сочинения о любви и сексе (это не всегда одно и то же), следует очень внимательно относиться к тому, что вы предлагаете в качестве источника эротического отдохновения.

Секс и любовь у Натали и Мэри, раздельно получается. Вместе — не очень. Во-первых, я не могу понять: Натали Кандински — это женщина или мужчина?

О гетеросексуальной любви она пишет или это учебник по педерастии?

„Если я хочу-хочу-хочу-хочу его, то это не значит, что я хочу быстро и сразу вставить член и любить им по всей программе…“

Читаю имя автора: Натали Кандински. Все правильно, не ошибся. Ко всему идет, что женщина.

Снова перечитываю цитату.

Вопрос: Натали Кандински имеет… член?

Давайте разбираться. Натали пишет от первого лица. Разбираем текст на части: ОНА вставляет член — и любит ИМ по всей программе.

Из текста, в соответствии с законами формальной логики, следует, что, когда Натали хочет-хочет-хочет, то член она вставляет не сразу, но когда все-таки вставляет, то любит им не по всей программе.

Уфф…

Когда я десять раз прочитал первую часть этой переживающей период адаптации в мире литературы цитаты и когда решительно отмахнулся от анатомической особенности Натали, навязанной мне текстом, не скрою, поначалу решил, что Натали и Мэри ведут речь об изделии из латекса, которое можно приобрести в любом специализированном магазине женских игрушек.

Но тотчас облился потом, потому что увидел дальше:

"…А все потому, что в сексе должно быть чувство маленькой привязанности в любви…»

Это было уже слишком. Я пошел, заварил крепкий чай и вернулся к рецензии совершенно другим человеком. Настроенным на стопроцентный позитив.

«Чем больше любовь, тем слаще, и тем больнее потом».

У меня прямо-таки фантазии не хватает, чтобы догадаться о чем речь. А все потому, верно, что я не сделал еще того рокового шага от человекообразной обезьяны к человеку, о необходимости которого так страстно говорит Мэри Поппинс.

Автор, видимо, свидетельствует о каком-то неестественных габаритов изделии с добавлением сахара, и оно тем слаще, чем больше. Только в этом случае может возникать пропорциональная зависимость боли от размеров.

За сие творение Мэри выставила автору десять баллов.

Давайте посмотрим, за что она выставила вдвое меньше.

Натали пишет, и Мэри восхищается:

«Вообще мужчина прост, если руководствуется исключительно одной частью своего тела, а он пользовался именно этой частью, ибо секса в его жизни не было уже около 2 месяцев…»

Вообще, «руководствоваться» можно законом Хаммурапи, римским правом, Камасутрой, Пятой поправкой к Конституции США, наконец. А членом или рукой можно всего лишь «пользоваться». Руководствуясь той же, скажем, Камасутрой.

Или вы вывели новый сигмент словообразования, объясняющий новый смысл понятия «руководствоваться»? Руко-водствоваться? Руко-водить? «Водить рукой»?

Рукой, Мэри, Натали? Он пользовался рукой? Разве можно представить другую часть тела, если у мужчины не было секса два месяца?

Вот так, применив метатезу, Натали вывела для мира литературы новое понятие. Руководствоваться — это значит: водить рукой по какой-то части своего тела.

И я не понимаю, почему бы ей и ее рецензенту не начать заниматься любовью вместе с мужчиной. Свидетельствовать о маленькой привязанности в любви, когда у нее есть свой личный член, а мужчина неподалеку работает рукой, как-то жестоко. Конечно, в этом своем состоянии он прост. Но разве он может быть изобретателен в этом своем положении?

Ну, да ладно, это так, мелочи, по сравнению с тем, что Натали пишет дальше, и от чего Мэри Поппинс заходится от восторга.

«Я этому почему-то обрадовалась, еще не зная, что, собственно, нечему радоваться, мужчина при таком желании — сущий идиот…»

Сама конструкция фразы позволяет делать предположения о том, что каждый раз, садясь за стол, Натали вытряхивает из папиросной гильзы фабрики Урицкого табак и набивает ее чем-то другим. Лев Толстой, прочитав это, закричал бы дурным голосом и отсек серпом руки Мэри и Натали по самый локоть. Дабы у них никогда более не возникало желания творить.