И снова.

Снова…

Обернувшись, он добрался до своего кресла в зале и опустился в него, чувствуя не пьяную усталость. Как-то нелегко стало жить. Скверно. Арт чувствовал себя как ребенок, у которого взрослые сломали любимую игрушку. Он еще не успел как следует наиграться ею, он всю ночь строил планы, как будет владеть ею, он наметил день, когда заглянет внутрь нее и поймет, как она устроена. Но это случится не скоро. Лет через сто — решил он, ребенок. А эти сто лет он будет до умопомрачения играть и играть… Но утром он встал и обнаружил, что какая-то взрослая сволочь наступила на игрушку и теперь уже нет никакого интереса внутрь нее заглядывать. Все на виду, теперь все знают, что внутри нее, не только он. Более того, ею невозможно теперь и играть.

Опершись на ручки кресла, он поднялся и направился в спальную. Ему действительно хотелось лечь.

Он не знал, сколько прошло времени — четверть часа или час. Он услышал звук открываемой двери, мягкие шаги и чуть качнулся оттого, что Рита легла на матрас.

— Арт… Арт! — пришлось повторить ей. — Не притворяйся, пожалуйста, спящим.

— Вообще-то, я притворяюсь мертвым. Но тебя разве проведешь.

— Что ты там устроил?

«Разве я обязан отчитываться перед тобой?» — хотел ответить он, но промолчал. За этим сразу последует вопрос: «А с каких это пор мы перестали отчитываться друг перед другом за свое поведение?» — и он не вытерпит.

— Мне надоела Флорида с ее климатом. Я хочу домой в осень. И если я сейчас не посплю, милая, вряд ли мне разрешат прыгнуть.

Единственным государством, в которое они приехали и вернулись в Россию не прыгнув с парашютом, был Непал. Арт даже нервничал оттого, что в этой стране нет ни одного аэроклуба. Удовольствие, постепенно вошедшее в привычку, они стали получать с 1995-го года, когда после заключения выгодного контракта в Дюссельдорфе тамошний руководитель компании «Юнгенплатц», заядлый скайдайвер, предложил отметить событие с шампанским в небе. Шампанского выпить не удалось, но Арт и Рита зарядились таким количеством адреналина, что были пьянее тех, кто пил в небе не только шампанское, но и водку. Через 13 лет Герман Юнг совершит свой последний прыжок. Оторвавшись от самолета, он ударится в небе о винтовой планер, и лопастью ему отрубит обе ноги. Он умрет в небе, что выглядело весьма символично.

С этого дня, куда бы ни приводила Арта с Ритой судьба, сразу после завершения текущих дел они отправлялись в аэроклуб. За двенадцать лет они совершили более ста прыжков, и они мечтали довести счет до тысячи. Вероятно, такое желание было вызвано не столько любовью к небу, сколько к желанию делать дела до глубокой старости.

Современного вида самолет стоял на взлетной полосе в ожидании очередного притока нетерпеливых пассажиров. Нетерпеливых, потому что за последние несколько лет самолетик не мог припомнить случая, чтобы кто-то из забравшихся в него высидел до посадки. Все они с каким-то странным удовольствием на лицах вываливались на полпути.

— Что это за агрегат? — изумился Арт.

— О, — с благодарным видом прикоснулся к крылу один из инструкторов общества парашютистов Дэланда, — это ваш безаэродромный «Бэлла»!

— Наш?

— Если мистер Филимонов, инструктор этой чудесной машины, русский, значит, он ваш. Что не мешает ему дарить радость людям в небе Флориды.

Когда руководство сообразило, что имеет дело не с сумасшедшими русскими дилетантами, а с парашютистами со стажем, разрешение на прыжок было выдано незамедлительно. Исчезла даже нужда в пустых формальностях. По той, вероятно, причине, что за прыжок было заплачено вдвое больше обычного.

— Это хороший самолет. — По той же причине инструктор, с которым необходимо было подняться в небо, расхваливал достоинства русского самолета без особой на то причины. — Он возьмет на борт шесть человек и доставит их за тысячу километров.

— Мы хотим прыгнуть вдвоем, и в небе Флориды, а не Калифорнии.

Юмор русского инструктору Гэри понравился. Хотя он его и не понял. Естественно, что прыгать они, русские, будут над Флоридой. А до Калифорнии «Бэлла» и не дотянет. Чтобы не выглядеть скучно во время паузы, он решил развлечь русских продолжением разговора.

— Два двигателя «Теледайн континенталь»…

— Прекрасно, прекрасно. Мы поднимемся, наконец?

Рита видела, что Арт чувствует себя не в своей тарелке. Видимо, Флорида действительно была ему неприятна. Есть места, из которых человек старается побыстрее выбраться. То же, видимо, происходило и с ее Артом: он желал побыстрее закончить поездку традиционным спуском на землю и вернуться в Россию.

— Мы хотим прыгнуть тандемом.

Рита игриво посмотрела на мужа. Не иначе он что-то задумал. Время полета около пяти минут… Пять минут… Не потому ли он волнуется, что боится разоблачения его задумки раньше времени?

— Почему на самолете написано «Литтл Битл»? — поинтересовался наблюдавший за подготовкой к прыжку Большой Вад, и немного волнующийся Эл, стоящий в стороне и наблюдающий за тем, как Рита и Арт забираются в конструкцию, кивнул от нечего делать. Весь день он молчал, решая трудную для себя задачу: почему муж женщины отправился спать, в то время как Морозов заперся с его женой в ванной. Он стал свидетелем коллизии, случайно спустившись в зал со второго этажа. Сквозь запертую дверь в ванную комнату слышались возбужденные голоса его давнего приятеля и Риты, и это было несколько странно, потому что Эл хорошо помнил, что лично отвел валящегося с ног бизнесмена Чуева наверх.