— Ты что, Игорек? Ты что? — забормотал толстяк дрожащими, посеревшими губами.

— Сам знаешь что, Палыч, — спокойно ответил Родищев и предупредил: — Поезжай и, смотри, без глупостей. Патронов у меня достаточно, чтобы превратить в решето даже такого кабана, как ты. Все понял, Палыч?

— Понял, — кивнул тот.

— Молодец. Вперед. — «Вольво» проползла между деревьями, остановилась у питомника. — Умница, — похвалил Посредника Родищев. — Вылезай из машины и топай вон к тому зданию.

— Ты собираешься меня убить? — спросил Палыч и облизнул верхнюю губу, на которой проступила испарина.

— Если ты ответишь на мои вопросы быстро и, главное, откровенно, я не стану тебя убивать, — пообещал Родищев.

— Понимаю, что верить твоему слову было бы глупо, но у меня нет другого выхода. Ты даешь слово, что не убьешь меня, если я отвечу на твои вопросы? — с надеждой спросил толстяк.

— Если ответишь честно,да. Даю слово.

В голосе его прозвучала такая уверенность, настолько тверд был голос, что Посредник с облегчением перевел дух и улыбнулся, хотя и квело.

— Договорились. Я тебе доверяю.

— А вот я тебе нет, — усмехнулся Родищев. — Так что, Палыч, подними-ка повыше руки и иди вперед.

В «офисе» Игорь Илларионович включил свет, указал на стоящий у стены стул:

— Садись, Палыч. Поговорим.

— Дая…

— Садись, тебе сказано! — тоном, не терпящим возражений, приказал Родищев. Сам он прошел к столу, плюхнулся в кресло, положил «люгер» перед собой. — Устал я что-то сегодня.

— Конечно, — с нотками подобострастия поддакнул толстяк. — Столько концов намерил.

— Да, — подтвердил вполне мирно Родищев. — С самого утра на ногах. Ну что, Палыч, перейдем к делу?

— Как скажешь, — ответил тот.

— Мне на трубку сегодня позвонил человек. Сказал, что он от сегодняшнего заказчика. Потребовал денег. — Родищев повернул пистолет стволом к толстяку. — Что это за человек? Как выглядит? Откуда он взялся? Рассказывай все по порядку и подробно.

Палыч поерзал на стуле. Ножки покачивались из стороны в сторону, и Родищев подумал, что если пленник расслабится, то стул просто рассыплется, не выдержав нагрузки.

— В общем, сегодня утром мне позвонил человек и сказал, что ему нужно со мной переговорить. Пойми, Игорь, я отказывался, но они знали обо мне все.

— ФСБ? — поинтересовался Родищев.

— Скорее всего. Да, наверное, — подумав еще секунду, добавил Палыч. — В общем, он спросил твой номер телефона. Я никогда не выдаю своих «клиентов», ты знаешь, — горячо и быстро произнес он. — Но тут… Понимаешь, тут такое дело. Он пригрозил, что, если я откажусь, он даже не станет раздумывать. Просто кинет меня за решетку, а там я сдохну, ты знаешь. Мне ведь туда нельзя, Игорек. Никак нельзя.

Родищев посмотрел на него:

— А меня сдавать, значит, можно?

— Но… Он обещал, что не сделает тебе ничего плохого. Это страховка. Обычная страховка, на тот случай, если дело сорвется. По поводу денег. Но ты же и так деньги отдаешь, это всем известно. Я подумал, что тебе от этого ни жарко ни холодно.

— А ты не подумал, что тебя просто «развели», как лоха? — спросил жестко Родищев. — Об этом ты не подумал? Менты тебя взяли на испуг, как последнего фраера.

— Нет, это не менты, клянусь тебе. — От волнения Палыч сдвинул к переносью кустистые брови и сразу стал похож на сердитого боксера. Такие же отвислые брылы, такие же мощные, наплывающие на глаза надбровные дуги, такая же отвисшая нижняя губа. — Это не менты. Он все знал об операции. И день, и время. Кроме заказчика, меня и тебя, этого не знал никто.

— Телефон заказчика могли прослушивать. Или твой, — заметил Родищев.

— Нет, ну что ты. Я проверяю свой телефон на «жучков» каждый день. И трубки меняю раз в неделю. Нет.

Он снова затряс головой. Слюни и пот полетели в разные стороны серебристым веером.

— Ладно. Кто заказчик?

— Насколько я в курсе…

— Ты в курсе, — убежденно заявил Родищев. — А если ты не в курсе, я тебя убью. Прямо сейчас.

— Погоди. — Посредник вжался в спинку стула. Одной рукой он вцепился в сиденье, вторую выставил перед собой, словно она была пуленепробиваемой. — Ну зачем ты? Я же не отказываюсь говорить. Отвечаю про все, что ты спрашиваешь. Зачем ты?