— Если тебе неизвестно, кто заказчик, ты для меня бесполезен. Этого фээсбэшника я и сам увижу завтра утром. Он приедет сюда. К девяти.

— Я только знаю, что это какой-то хахаль его жены.

— Кто? — изумился Родищев. То, что сказал толстяк, было столь же невероятно, как если бы он заявил, что «заказ» сделали инопланетяне, спустившиеся на Землю на летающем блюдце. — Какой хахаль? При чем здесь хахаль? На кой хрен любовнику его жены нанимать меня? Тем более что они в разводе уже несколько лет?

— Да мне почем знать, Игорек? — взмолился тот.

— Перестань называть меня этим дурацким именем, — окрысился Родищев. — Я тебе не Игорек!

— Ладно. Хорошо. Как скажешь. Игорем можно называть? Вот, значит, буду называть Игорь.

— Хахаль жены, говоришь? — повторил Родищев задумчиво. — Занятные у его жены хахали. Нанимают не обычного стрелка, а человека с собаками. Готовы выложить громадные деньги, лишь бы грохнуть парня, с которым она даже не живет. А когда дело срывается, посылают ко мне ищейку. Это странно, ты не находишь, Палыч?

— Очень странно, Игорь. — Тот помотал головой. — Очень странно. Я так же подумал, но я в эти расклады не лезу. Зачем мне лишняя головная боль? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Что-то тут не так, — пробормотал Родищев. — Что-то не так.

— Голова кружится, — пожаловался вдруг Посредник. — От волнения, наверное.

— Наверное, — согласился Игорь Илларионович. — От волнения.

— А может, у меня сердечный приступ? Или инсульт? — Толстяк отчаянно моргал. Родищев знал, что у пленника сейчас мир плывет и качается перед глазами. Туманная дымка заволакивает комнату, делает неясными очертания предметов и его, Родищева, очертания. Голова тяжелеет и сама собой опускается на грудь. — Мне… Мне плохо. Вызови «Скорую».

— Конечно, Палыч…

Родищев встал из-за стола, на всякий случай подхватил пистолет, подошел к стулу, опустился на корточки и заглянул в затуманенные глаза пленника.

— Ты… — выдохнул через силу тот. «Ы» у него получилось протяжным, затухающим. — Обещаааал… Обещаааал… — Голос становился все тише, все невнятнее. — Тыыыыыыыыы…

Родищев усмехнулся. Это только в дурных бульварных книжонках герои принимают транквилизаторы, чтобы снять усталость, отогнать сон и почувствовать себя на удивление бодрым. В реальности же транквилизатор — расслабляет. Успокаивает. Усыпляет. Даже таких бычков, если правильно подобрать дозу.

Голова Посредника упала на грудь, пальцы ослабли. Потерявшее опору тело с грохотом обрушилось на пол. Палыч даже не пошевелился. Через пару секунд офис огласил его богатырский храп.

Родищев обшарил карманы спящего, вытащил конверт с документами и пухлое портмоне, в котором мирно покоились три тысячи долларов и невообразимо толстая пачка пятисотенных рублевых купюр.

— Тебе они все равно не понадобятся, Палыч, — заметил Игорь Илларионович, бросая деньги и документы на стол.

Из кладовки он достал пакет с одеждой. Не думал, что придется воспользоваться, взял так, на всякий пожарный случай, поскольку не любил накладок. Умный человек — это человек предусмотрительный. Игорь Илларионович быстро переоделся. Скомкав испорченные вещи, запихал их в пакет. Выйдя во двор, он открыл дверцу «Вольво» и закинул пакет на заднее сиденье. Ухватив мертвого телохранителя за ногу, он вытащил тело из салона. Оно забавно стукнулось головой сперва о порожек, затем о ступени крыльца. Выглядело это смешно, и Игорь Илларионович засмеялся.

Втащив еще теплое тело в офис, Родищев уложил спящего и мертвого рядом, принес из кладовой острый секатор, который обычно использовал для разделки туш, и принялся срезать с неподвижных людей одежду. Тряпки он складывал рядом, аккуратной горкой.

Почувствовав запах свежей крови, заволновались псы в вольерах.

— Спокойно, милые, спокойно, — сидя на корточках и увлеченно занимаясь работой, пробормотал Игорь Илларионович. — У вас сегодня будет хороший ужин. Хороший ужин будет…

Сегодня он, конечно, нарушает все правила. Собак придется кормить в вольере для выгула. Но… ничего не поделаешь. Ситуация диктует. Ему нельзя разводить здесь кровь, если он не хочет, чтобы за ним в погоню кинулась вся московская милиция, заодно с «братвой», которой приплачивал Посредник, и не меньшей кучей разнообразного народа, вроде фээсбэшника и иже с ним. А вольер… Да мало ли что там могло случиться? Погрызли на прогулке собаки друг дружку. Их была целая свора, сцепились, а он не смог разнять. Кто его за это осудит? Смоет из шланга, засыплет площадку слоем свежего песка. Поди, догадайся. Следы крови на крыльце и на дорожке? И снова вода из шланга. Земля мокрая? Так ведь дождь целый день шел. Чему тут удивляться?