— Товарищ майор…

Тот обернулся.

— Слушаю, сержант. Что случилось?

Сержант покосился на Гордеева, на Сергея, подался к майору и забормотал что-то торопливо-взволнованно, понизив голос, то и дело указывая рукой куда-то вдаль, через пустырь. До слуха Гордеева доносились отдельные слова: «Труп… Множественные повреждения… На той стороне…»

Майор вздохнул, покачал головой. Лицо его стало мрачным.

— Оцепите место происшествия. Чтобы не натоптали там.

— А с опергруппой как? — уже нормальным тоном спросил сержантик.

— Да какая опергруппа, — отмахнулся майор. — Весь личный состав и так здесь уже. А в прокуратуре сейчас никого. Ты вот что, сержант. Пошли-ка человека к экспертам, они там, у станции, — он мотнул головой, указывая направление, — пусть, значит, как закончат, сразу идут к вам. И найди Самохвалова, пускай возьмет своих орлов и еще разок прочешет ту сторону. Может, еще что обнаружат. Не дай бог, конечно. Скажи, я приказал.

— Так точно, товарищ майор, — сержантик козырнул и скрылся за дождем.

Майор оглянулся на Гордеева, буркнул:

— А вы говорите, оцепить пустырь. Сержант, проводите гражданина по месту жительства, — добавил он, обращаясь к Сергею.

— Есть, — козырнул тот.

Хотя майор Мурашко и не являлся его прямым начальником и командовал соседним ОВД, но отказ выполнить приказ старшего по званию означал бы крупные неприятности. Все начальники знакомы друг с другом. Стоит майору Мурашко завтра утречком снять трубочку, набрать номерок их ОВД и пожаловаться на «слишком бойкого сержанта», его вздрючат так, что мало не покажется. Поэтому Сергей вздохнул, посмотрел на Гордеева, сказал отстраненно:

— Артем Дмитриевич, пойдемте домой. Я провожу…

— Дьявол. — Гордеев в отчаянии топнул больной ногой. Получилось неубедительно и даже жалко. — Вы вообще кого-нибудь кроме себя слышите? Или вам элементарная логика недоступна? Этот третий труп как раз подтверждает мои слова! Оцеплять и прочесывать пустырь необходимо немедленно! Слышите? Немедленно!

— Сержант, — майор побледнел широким лицом. Оно проступило в темноте светлым пятном. — Я отдал приказ: увести гражданское лицо с места происшествия.

— Артем Дмитриевич, — почти умоляюще произнес Сергей. — Пойдемте домой, я вас очень прошу.

Гордеев в сердцах сплюнул, повернулся и, скособочась, припадая на искалеченную ногу, зашагал к близким домам. Сергей догнал его, пристроился рядом.

— Артем Дмитриевич, — примирительно заговорил сосед, когда они отошли достаточно далеко, — зря вы так… Этот майор, он нормальный мужик, неглупый. Вы поставьте себя на его место. У него на одном участке три трупа разом обнаружили. Да еще утром тут мужика нашли. Тоже мертвого. По всей Москве стабильный показатель: три-четыре от силы, а тут столько же в одном районе. Понятно, что он нервничает.

— Но он же видел тела…

— Видел. Но ему хочется верить, что собаки погрызли трупы, а убийство — дело рук какого-нибудь маньяка очередного. Маньяка-то, какой бы он умный ни был, можно поймать, а с собаками что сделаешь? Не арестуешь, не допросишь, под суд не отдашь. Стало быть, очередной «глухарь» на его ведомстве повиснет. Зачем ему это нужно?

— Боже мой, какая ужасающая ограниченность, — вздохнул Гордеев. — Какая страшная слепота.

— Вот, видите. А тут еще вы со своими приказами и жуткими прогнозами. Я-то вам верю, но подумайте сами, как это все слушать постороннему человеку.

— Странно, невероятно и похоже на бред, — тускло усмехнулся Гордеев. — Вы это хотели сказать, Сережа?

— Ну почему именно на бред? — По лицу собеседника Гордеев понял, что именно это он и имел в виду. — Просто ваш рассказ слишком похож на ужастик какой-нибудь иностранный.

— Чем же? Тем, что собаки могут напасть на людей? — криво усмехнулся Гордеев, спеша за соседом, припадая на искалеченную ногу. — Так это происходит каждый день! Почитайте газеты!

— Я знаю. К нам в отделение сегодня мужик один приходил, референт директора «Первого общероссийского банка». Такой скандал устроил нашему начальству. Оказывается, этого директора сегодня днем чуть не съели. Прямо у банка, представляете? Два здоровенных питбуля. Этот референт так орал, что начальнику нашему весь стол слюной забрызгал.

— Хм… А начальник что? — полюбопытствовал Гордеев.

— А что начальник? У нас же в том банке народ прирабатывает дежурствами. А начальник распределяет смены в виде, значит, особого поощрения. У нас мужики на месяц вперед записываются, графики составляют, в очереди стоят, ждут, не заболеет ли кто, чтобы вовремя встрять.