Волков выкатился из подъезда и едва не столкнулся со встревоженным Журавелем. Сержант запыхался, отдувался после быстрого бега.

— Слыхал? — спросил он, оглядываясь.

Волков слышал. Не сирену, а доносящийся отовсюду собачий вой.

Журавель тем временем щелкал переключателем каналов рации.

— Не работает, — пожаловался он.

Волков включил свою. Ничего, кроме потрескивания статических и атмосферных помех. Снова сунул бесполезный передатчик в карман.

— Владимир Александрович, а далеко эта бывшая жена живет?

Журавель нахмурился.

— Андрей, мы не можем сейчас к ней идти. По сигналу экстренного оповещения всему личному составу надлежит незамедлительно явиться по месту службы, — процитировал Журавель, даже не напрягшись. — Кто знает, что там случилось. Может быть, заражение какое-нибудь?

— Владимир Александрович, дорогой, в нашем районе нет предприятий, способных создать зону заражения более чем в сто квадратных метров, — убеждающе сказал Волков. — Да и то исключительно концентрированным дезодорантом. Скорее всего, пожар в порту или еще что-нибудь подобное. А может, и вовсе учебная тревога. Повоет минут пять-десять, да и выключится. А мы несколько часов времени потеряем. — Сирена продолжала надрываться, но собачий вой мало-помалу стихал. — Обидно. Ведь дошли уже. Опять же, у нас приказ: патрулировать дворы на предмет выявления бродячих стай. А вы слышали, сколько собак в окрестностях надрывалось?

— Приказ старшего по званию автоматически отменяет приказ, отданный ранее младшим по званию, — рассудительно заметил Журавель.

— Ну, давайте так. Вы идите в отделение, и если случилось что-то действительно серьезное, свяжитесь со мной по рации.

— Так не работает же, — поднял свой пенальчик сержант.

— Ах, да, — поморщился Волков. — Ну, скажите там, в случае чего, мол, наткнулись на здоровенную стаю, остался «собачников» встречать. — Журавель все еще колебался. — Владимир Александрович, они ведь все равно не знают, где мы в данный момент находимся. Может быть, мы в десяти километрах от ОВД.

Журавель вздохнул, покачал головой. Он не любил обманывать начальство. Рано или поздно любой обман вскрывается, и уж тогда стоит ждать серьезных неприятностей.

— Ну, скажите, потерялся Волков. Разбрелись в разные стороны, вот и потерялся, — с некоторым раздражением заметил лейтенант. — Что я вас, как красну девицу, уговариваю, в самом деле?

Он был раздосадован тем, что писателя-пенсионера не оказалось дома, что заверещала эта треклятая сирена, что напарник не вовремя надумал проявлять уставопоклонничество.

— Ладно, — подумав несколько секунд, кивнул Журавель. — Хорошо. Я пойду сейчас в отделение. И если что, попрошу Пашу, чтобы тебя подобрали. Только уж ты, пожалуйста, не уходи от дома, хотя бы пока сирена не смолкнет. А если смолкнет, но рация все еще работать не будет, встретимся… Встретимся у «Восьмой планеты».

— Хорошо, — согласился Волков. — Адресок банкирской жены дайте мне.

— Да это недалеко тут, — заметил Журавель, прежде чем назвать адрес.

— Погодите, это… — лейтенант прищурился, — …новый дом, недалеко от пустыря как раз?

— Нет. Там двор глухой. И дом — пятиэтажка. Беседка еще во дворе.

— Беседка, — пробормотал Волков. — Беседовать и пить чай «Беседа».

— Ну, в той беседке другие напитки все больше в ходу, — улыбнулся Журавель.

— Вот и проверим, — ответил лейтенант. — Все, не будем тратить времени.

— Хорошо.

Сержант зашагал к выходу со двора. Волков же повернулся, еще раз оглядел окна. Никого, пусто и безжизненно. Если бы он обошел дом и посмотрел на окна с той стороны, откуда доносились звуки сирены, он бы увидел, что в доме есть люди, и немало, но… Волков стоял там, где стоял, а с этой стороны окна были пусты. Вздохнув и пожав плечами, лейтенант зашагал в глубину двора, туда, где маячил забор не то детского сада, не то еще какого-то заведения с черной неровной брешью. Наверное, через него можно было выйти на параллельную улицу, ведущую к станции, к новому кварталу, вытесняющему старенькие пятиэтажечки.

Он успел пройти метров пятьдесят или чуть больше, когда услышал за спиной сухой щелчок, потом звонкий, раскатистый хлопок ружейного выстрела, а через несколько секунд второй щелчок. Волкову приходилось стрелять и в учебке, и в армии, и в школе милиции. И ошибиться он не мог. Дважды стреляли из «Макарова» — штатного оружия большинства сотрудников органов внутренних дел. И он, Волков, сомневался, что сейчас здесь, в этом пустынном, заброшенном райончике, на каждом шагу разгуливает пара милиционеров, постреливающих в воздух забавы ради. Лейтенант едва успел об этом подумать, как хлопнули еще два выстрела.

Волков развернулся и побежал, придерживая одной рукой фуражку, второй доставая на бегу пистолет. Возможно, стрелял и не Журавель, но милиционер, а значит, свой. Может быть, и не брат, но друг.

Он бежал, и в голове крутилась одна и та же мысль: «Выстрели еще раз. Где ты? Выстрели еще раз!» И, словно в ответ на просьбу, хлопнул пятый выстрел.

Стреляли за соседней зеленоватой семнадцатиэтажкой, выходящей «лицом» на улицу Митрофанова. Волков побежал быстрее. В легких плескался жар, хотелось остановиться, вдохнуть полной грудью, восстановить дыхание, но вместо этого он бежал.