Журавель лежал у самой обочины, а вокруг него «танцевал» пяток крепких псов. Две овчарки, третий вроде ретривер, или как их там. Две оставшиеся — дворняги, но крупные. По размерам вполне сопоставимые с овчарками. Ну, может быть, чуть-чуть ниже.

Волков на ходу вскинул пистолет и выстрелил в воздух. Он мог бы стрелять и в собак, но боялся угодить в напарника. Псы откатились метров на пятнадцать, скалились и лаяли. Шерсть на загривках стояла дыбом.

Волков подбежал к Журавелю. Тот морщился. Откуда-то из-под спины быстро натекала кровавая лужица.

— Черт, — лейтенант опустился на колено. — Владимир Александрович, вы ранены? Подняться сможете?

— Сейчас. — Журавель тяжело перевернулся на бок, уперся свободной рукой в асфальт. — Больно сбоку. Вот тут, слева.

Продолжая удерживать пистолет направленным в сторону своры, Волков наклонился и увидел… пулевую дыру.

— Ексель-моксель, — пробормотал он изумленно. — Это же огнестрельное.

— Я знаю. — Сержант постоянно задерживал дыхание на вдохе, стараясь хоть немного ослабить боль в боку. — Это не собаки. Ребята какие-то. Помоги-ка встать, Андрей. А то валяюсь, как этот… Неудобно даже. Подумают еще, пьяный мент лежит.

— Да кто подумает-то? Никого же нет.

Одна из собак, припадая на брюхо, попыталась подобраться поближе. Журавель выстрелил в нее и, конечно, промахнулся. Пуля сколола кусок асфальта, выбила черное крошево. Пес поспешно ретировался на прежнее место.

— Патронов почти не осталось, — посетовал сержант. — Все расстрелял. Плохо.

— Погодите, Владимир Александрович, — перебил Волков, подхватывая Журавеля, помогая ему подняться. — Какие ребята? Откуда он и взялись?

— Да мимо проезжали, когда… Ой!.. — Сержант поморщился. — Когда собаки эти на меня набросились. Молодые совсем. В таких… пятнистых куртках. — Волков слушал. Камуфляж — не примета. Сейчас из десяти человек восемь в камуфляже. Косят под бывших солдат или просто для понта таскают. — Остановились, стекло опустили, говорят: «Смотрите, псы козла дерут», — продолжал тяжко Журавель. — Ну а один высунул ружье в окно, да и стрельнул. И в бок мне попал. Не нарочно, наверное. В собаку, поди, целил.

— Конечно, в собаку, — темнея лицом, процедил Волков. — В легавую.

— Ну зачем так сразу? — Журавель повис на нем, хотя и старался держаться на своих двоих. — Если бы это были какие-нибудь знакомые, кого я в отделение доставлял или еще чего, тогда бы, может, и нарочно, а так пацаны совсем.

— Блин, Иисус Христос выискался, — процедил Волков.

Его грызли досада и раздражение. Досада на самого себя.

В сущности, да хрен с ней, с этой банкирской женой. Поговорил бы с ней завтра или послезавтра. Пошел бы с сержантом, сейчас, глядишь, совсем бы все по-другому было. Может, пацаны бы эти стрелять не стали, если б увидели, что мент не один. А хоть и стали бы, он-то, Волков, не промахнулся бы точно. С двадцати пяти метров в милицейской школе восемьдесят семь из ста выбивал. Это вам не хрен собачий. Вмазал бы пулю в башку стрелку тому. А лучше бы сперва в колесо, чтобы дальше не уехали, спеленали бы, да и в отделение. Атам уж потолковали бы с ребятишками по-свойски.

Собаки не отставали, упрямо шли позади, метрах в пятнадцати. Стоило людям остановиться, повернуться, хотя бы бросить взгляд через плечо — откатывались на пару-тройку метров. Тем не менее Волков заметил, что дистанция между ними становится все короче — взбесившиеся твари явно выбирали момент, чтобы броситься наверняка, повалить, вцепиться клыками. Несколько раз ему даже приходилось останавливаться и стрелять в землю, перед лапами псов. Те сразу увеличивали дистанцию метров до десяти и тут же начинали ее вновь сокращать.

Далеко, за домами, грянула автоматная очередь. Защелкали одиночные — тяжелой артиллерией залаяли ружья, чахоточно-сухо затявкали пистолеты. И снова затрещал автомат, а через секунду к нему присоединилось еще два. Закончился этот странный концерт парой глухих гулких взрывов.

Волков изумленно качнул головой. Он не верил своим ушам. С каждым пройденным шагом сержант казался ему все более тяжелым. Наверное, так оно и было. Журавелю все труднее было держаться на ногах. Колени у него подгибались, и Волкову показалось, что кровотечение у сержанта усилилось.

— Куда мы идем? — спросил Журавель, тряхнув головой.

— Сейчас машину какую-нибудь возьмем, и я отвезу вас в отделение. Вызовем «Скорую». А потом стрелков этих за жабры возьмем. Вы марку и цвет машины запомнили? Может быть, номер?

— Черная иномарка. «Тойота» вроде. Номер нет. — Журавель качнул головой. — Номер не запомнил. Я же… на земле лежал в это время.

Волков отметил, что речь у сержанта стала рваной, с длинными паузами. Дышал он более часто и мелко. Да и голову ронял на грудь постоянно. Плохо. В больницу нужно, да поскорее. Пока не отдал напарник богу душу.