Шрифт:
— Уничтожаю следы преступления, — бодро сообщил он, улыбаясь еще шире.
А Кэрис вдруг похолодела. Слово найдено! Вот оно — «преступление». Она тоже так подумала, когда слушала воркотню Шафран. Да, это действительно преступление! Она, правда, не успела еще уяснить, какого рода, но знала: они ни в коем случае не должны были допускать такое!
— Послушала бы ты Шафран сегодня утром, — продолжал он. — Как она стенала и охала, грозя нам гневом Фиесты! Я прямо почувствовал себя последним человеком… Кэрис, милая, что ты? — Дэниел подошел и обнял ее за плечи — нежно, любовно. — Кэрис, — обеспокоенно повторил он, — что с тобой?
Но она не могла говорить. Во рту пересохло, сердце билось неровными толчками.
Издав сокрушенный возглас, он заключил ее в объятия.
— Я знаю… знаю, — пробормотал он ей на ухо.
— Нет, ты не знаешь, — слабо выдавила женщина. — Ох, Дэниел, что мы натворили! Ведь это дурно. А теперь…
— Только не говори, что ты жалеешь… — Он чуть отодвинул ее от себя и взглянул на запрокинутое несчастное лицо. — Послушай меня, любимая. Я ни о чем не жалею — ни на одну секунду. Нам обоим этого хотелось. Скажи же мне, что тебя мучит.
Но она знала, что не сможет поведать ему об этой тягостной, глубоко угнездившейся боли, о боязни новой неудачи и новых страданий. О чувстве вины, мучившем ее за то, что она вчера не подумала обо всем хорошенько и позволила ему увлечь, околдовать себя. Вчера она малодушно уступила, поддалась искушению, отогнала все неприятные мысли о Симоне. Зачем она, Кэрис, дала себя убедить, что его союз с Симоной так легко расторгнуть?
Улыбнувшись сквозь застилавшие взор слезы, она постаралась мыслить трезво.
— Просто… такова уж женская психология, — ответила она. — Тревоги, неуверенность и все прочее. Я проснулась и не застала тебя, а мне было бы легче, если бы ты был рядом… безопаснее — понимаешь? Я встала, а дети…
— Ты чувствуешь себя виноватой из-за детей? — быстро спросил он.
И это тоже, подумала Кэрис, но не только…
— Да, — тихо сказала она.
Он мягко рассмеялся и прижал ее к себе, а она, припав щекой к груди любимого и зажмурившись, вдыхала восхитительный аромат его теплой кожи.
— Глупышка, они оба слишком малы, чтобы понимать, что происходит. Нынешняя ночь была прекрасна, и утром ничего не изменилось. Тебе не о чем беспокоиться. Ты и так в безопасности. — Он одарил подругу горячим поцелуем, в котором сквозило обожание, а она обвила его руками, и так они стояли — пока Дэниел осторожно не отстранил ее от себя. — А теперь, радость моя, позволь мне ликвидировать эти улики. Если, конечно, не хочешь подвергать меня праведному гневу Шафран.
— О, нет, этого я и врагу не пожелаю, — хихикнула Кэрис. — Я пойду — меня тоже ждут в доме дела.
— Увидимся позже, — бросил он и чмокнул ее в лоб.
Нет, и в самом деле ничего не изменилось с нынешней ночи, шагая домой, горько думала Кэрис, и сердце ее разрывалось на части. Дети… Симона… Впрочем, не это больше всего заботило молодую женщину. Ночью он не сказал, что любит ее. И ни словом не обмолвился об этом сейчас. А именно это печалило ее больше всего на свете.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Настали счастливые дни. Кэрис постаралась выбросить из головы неприятные, тревожные мысли, и зачастую ей это неплохо удавалось. В суете дня, при детях, было нетрудно держать эмоции под контролем. Беспокойство подступало по вечерам — и отступало… перед радостями любви.
Когда умаявшиеся за день дети крепко засыпали, Кэрис с Дэниелом ужинали на веранде. Они обсуждали повседневные дела, успехи Джоша. Даже прорезавшиеся зубки Тэры становились предметом разговора. Словом, говорили обо всем, как бывает в семье. Позже Дэниел заключал Кэрис в объятия, и они предавались любви. Но всегда, всегда, просыпаясь утром, Кэрис обнаруживала, что она в постели одна. В их разговорах эта тема никогда не затрагивалась, но они оба, конечно же, понимали, что так необходимо — из-за детей, из-за Шафран.
— Да нет, Джош. Только мы, и больше никого, я тебе обещаю, — донеслось из кухни.
— Что происходит? — спросила Кэрис, присоединяясь к собравшимся. — О чем это вы договариваетесь?
Сидевший за столом Дэниел поднял на нее глаза. Они с Джошем завтракали. Шафран, уже покормив Тэру, возилась с посудой, а малышка играла на веранде.
— Да вот я предлагаю отправиться в морскую экспедицию. Не на яхте, с незнакомыми людьми, а в лодке — только мы вчетвером.