Она подняла Тэру, устроила ее у себя на широком бедре, прижав рукой, и протянула другую руку Джошу. Но тот прежде бросился к Кэрис — обнял и поцеловал ее на прощание. Потом, немного помедлив, степенно подал руку Дэниелу. Отец, внезапно оцепенев, уставился на сына долгим, бесконечно долгим взглядом. В его глазах застыла боль — видимо, он был расстроен тем, что сын упорно не желал выказывать ему такую же любовь, как своей воспитательнице. Наконец, взяв руку мальчика, Дэниел крепко пожал ее. Когда Джош отошел к поджидавшей Шафран, Кэрис заметила, что на порозовевшем лице малыша играет робкая, но счастливая улыбка.

— Подарки! — поспешно напомнила Кэрис, ощущая боль Дэниела будто свою собственную и пытаясь ее заглушить. — Ты чуть не забыл про подарки, Джош.

Она подхватила со стола упакованные в цветную бумагу подарки. Сегодня они вместе с мальчиком облазили шкаф с игрушками в поисках чего-нибудь подходящего. На острове не было магазинов, поэтому покупка чего-либо нового исключалась. Джош хотел было подарить племяннице Шафран механического робота, что когда-то принесла ему Симона, но Кэрис убедила его, что для четырехлетней девочки такой подарок не очень подойдет. Потом они отыскали непочатую коробку цветных мелков и куклу, которую Кэрис купила в Сент-Люсии и приберегала к следующему дню рождения Тэры. А в придачу Джош сам нарисовал поздравительную открытку и оклеил ее цветными ракушками. Он также помогал упаковывать подарки, и няню приятно поразил его горячий энтузиазм.

Стоя у перил веранды, Кэрис махала рукой маленькой компании, удалявшейся по освещенной дорожке сада. Затем, все еще растроганно улыбаясь, она повернулась к Дэниелу и опешила — тот сидел, закрыв лицо руками.

Нависшая тишина была давящей… Паучок бежал вверх по стене, дрожало пламя свечи, и Кэрис не выдержала — нарушила молчание.

— Не убивайся так, Дэниел, — мягко сказала она. — По-моему, он уже очень скоро захочет тебя обнять. Рукопожатие — это только начало.

Дэниел медленно поднял к ней лицо. Глаза его выражали такую муку, что Кэрис не находила слов, чтобы его утешить.

— Мы с ним делали так раньше, когда он был не старше Тэры, — с трудом произнес Дэниел. — У нас была такая игра: мы пожимали друг другу руки, как двое взрослых мужчин. Я не думал, что Джош это помнит. Значит, он помнит и все остальное… ту ночь, когда умирала его мать. Он, вероятно, слышал, как она звала на помощь… О Господи, ведь все это живет в нем, там, глубоко внутри!

— Нет, Дэниел, нет! — умоляюще проговорила она. — Не надо!.. — Кэрис поспешно опустилась рядом с ним на колени, взяла его руку и крепко сжала. — Он не может все помнить. Детская память очень избирательна. Нам, взрослым, следовало бы у детей поучиться. Ну да, Джош помнит ваши рукопожатия, и в этом нет ничего грустного, напротив — это прекрасно! Он вынес из прошлого только светлое — вот эту вашу игру, которая вам обоим так нравилась. И сегодня ему захотелось показать тебе, что он ее не забыл.

Теперь уже Дэниел взял ее руку, поднес к губам и бережно поцеловал. Обращенный к ней взор светился благодарной улыбкой.

— Ты — чудо, — прошептал он. — Ты слишком хороша — я боюсь, что сейчас ты исчезнешь, как сновидение.

Смущенная и растроганная, Кэрис поднялась с колен. Он не отпускал ее руку и, отвечая на ее молчаливый вопрос, сказал:

— Теперь наше время, Кэрис. Жаль, Шафран не догадалась сшить и тебе шикарное платье.

Шутка разрядила обстановку, оба засмеялись, а потом Кэрис, так и не стерев с лица улыбку, отправилась переодеться.

Пока она принимала душ и тщательно выбирала наряд, в сердце потихоньку начал закрадываться страх. Конечно, они отправятся всего лишь на пикник, но ведь они будут одни, совершенно одни на пустом пляже… Дэниел же ясно дал понять, что хочет ее. А уж собственные чувства были ей прекрасно известны.

Она посмотрела на себя в зеркало. Что же такое заметила Шафран в ее глазах, обращенных на Дэниела? Неужели взгляд, выражающий любовь, может возникать на лице без ведома его владельца? Наверное, она краснеет — вот что! Кэрис взглянула на свои маленькие руки. Они легонько дрожали. Она нервничает, волнуется. Где-то внутри появилось странное ощущение — как у школьницы перед первым свиданием. Но ведь я не школьница, напомнила себе Кэрис. Ей стало смешно: вдова, бегущая на свидание к вдовцу. Нет, они впали в детство!

Когда она наконец появилась на веранде, Дэниел расхохотался.

— Кэрис, я отказываюсь идти с тобой, когда ты в таком виде! Ну-ка, подойди сюда.

Тоже смеясь, Кэрис шагнула к нему. Густые темные волосы ее были собраны на макушке, как у Тэры, остатком блестящей упаковочной ленты. Для довершения картины Кэрис украсила прическу цветами гибискуса.

Дэниел распустил ленту, и волосы упали, рассыпались по плечам.

— Вот такой я увидел тебя впервые, — промолвил он. — Босоногая дикарка с гривой непослушных волос, опаленная тропическим солнцем, не тронутая цивилизацией…