А Мила фактически весь день провела в саду. Грызла яблоки, плевалась косточками абрикосов, загорала. Валентина Денисовна накормила ее и Сергея вкусным обедом, ожидая, что и племянник подскочит. Но тот был занят. Вот и собрались, когда стало уже вечереть.

Антон доложил, что отправил Ирину с Васькой благополучно, позвонил в Москву Кате, та обещала встретить.

Александр вкратце, не заостряясь на подробностях, познакомил присутствующих с общими параметрами допроса, привел несколько фактов просто неприличного поведения Переверзина, который, поняв, что конкретно собираются ему вменить, начал бушевать и угрожать всем без исключения, включая самого краснодарского губернатора. Пришлось конвой вызвать и сковать руки задержанного наручниками. Вот так его и увезли в СИЗО.

А в общем не произошло ничего неожиданного. Долгий путь господина Переверзина к славе и руководству всей планетой так и должен был когда-то закончиться. Или временно, но тем не менее не на краткий срок, приостановиться. А дальше еще разбирательства, суд, адвокаты! Ой, сколько еще всякого впереди!

Он, конечно, ни в чем не признавался, решительно все отрицал, требовал, чтоб его немедленно соединили по телефону сперва с президентом, потом с премьер-министром, потом с министром энергетики и прочими, прочими, среди которых были министр внутренних дел, затем директор ФСБ и еще почему-то руководитель Федеральной службы охраны. Ответный аргумент был один, да и тот комичный: в связи с энергетическим кризисом, вызванным его же, Переверзина, стараниями, в крае прервалась телефонная связь со столицей. Мол, и рады бы в рай, да грехи не пускают. А мобильной связи доверить столь важную информацию, как задержание господина Переверзина по причине того-то и того-то, он не решается. И баста. Отвечайте на вопросы. И с занудством подлинного профессионала продолжал многочасовой допрос. Не уставая и не выдыхаясь. Только воду пил стаканами, чем угощал и задержанного.

«Кажется, — заметил в своих комментариях Турецкий, — общая интонация, которая господствовала здесь, в саду, на протяжении практически всей ночи, нашла достойное продолжение в ответах Липняковского на все протесты Переверзина».

Ну, посмеялись, хотя настроение у всех было, мягко говоря, паршивое, и перешли наконец к делу.

Тетка бросилась, разумеется, кормить «мужчин». За поздним обедом и занялись текущими делами.

И вот тут Мила все рассказала о себе и о Славке.

Оказывается, они знакомы почти десять лет. С тех дней, когда Мила впервые пришла в интернет-кафе «Снасть» и встретилась там с симпатичным молодым хакером, который и старше-то ее был всего на три года. Вот он и стал ее методично учить своему «высокому ремеслу». Об искусстве тогда, естественно, никакой и речи не шло. Таким образом, Станислав Найденов, которого все без исключения называли не Стасом, а именно Славиком, и стал ее первым учителем.

— Мила, а чему конкретно он тебя учил? — поинтересовался Антон, причем искренно, без всяких подвохов и задних, что называется, мыслей. И она так же искренно ответила:

— Всему… И плохому — тоже…

— В каком смысле? — насторожился Антон.

— В прямом, — она улыбнулась. — Показал, как работают профессиональные взломщики. Но системы я никогда не взламывала. Или нет, кажется, парочку почтовых ящиков я все же взломала. Но на этом и успокоилась. Поняла, что получилось, вот и все.

Тут неожиданно вмешался Сергей Иванович.

— Когда у нас утром еще разговор затеялся, я подумал, может, приятеля спросить про Найденова-то этого. Мы с ним, с Семеном, стало быть, иной раз в шахматишки перекидываемся. Работали когда-то вместе… В кругосветку с ним по молодости еще ходили. А Славка-то внуком его старой любови приходится. Баба Люба ее кличут. А Семен, стало быть, с той бабкой по сей день… ну, как это, если по-человечески? Контачат. В гости друг к дружке ходят, чаи гоняют. Бедами своими делятся. Вот и про то, что Славик долго был как бы не у дел. Но всегда при деньгах. И это бабе Любе было непонятно. Да только у них, у молодых, теперь и не спросишь, сами себе на уме. Ну, я позвонил и подъехал. Тут недалеко.

— И что тебе рассказал этот дед? — спросил Турецкий.

— А он похвастался, что Славка, как ему Люба-то сказала, нашел себе наконец-то нормальную работу. Без фантазий. Я спросил, где служит-то, и Семен ответил, что на городской нашей электростанции.

— И кем же? — спросила Мила. — Программистом?

— Да какой там! Семен и слова-то такого отродясь, поди, не слыхал. Слесарем, говорит. Мы-то ведь как думаем? Что компьютеры эти молодежные — пустяки и забава, а настоящее дело — оно и на электростанции, и в порту, на погрузке-разгрузке, и на цементном, у печи.

— Отстал, получается, твой дружок от жизни, — упрекнула Сергея Валентина.

— Да какой отстал? — возразил Сергей. — Это он так, для завода, чтоб разговор получился. А сам в шахматах так сечет, что я у него с трудом, одну на третью, бывает, выигрываю.

— А эта девчонка?.. — спросил Антон и показал в сторону соседних участков.

— Олеся, — подсказала Валентина.

— Нет, она себя Алисой называет, — поправил Антон. — А еще, Мила, я помню, в записке той было, когда она шины тебе проколола, «докторша Си» написано. Это что? Как понять на вашем сленге?

— Славка называл себя иногда доктор Си. Вот она и «докторша», получается.

— Точно, возле «Снасти» ее докторшей и называли. И первый этот, Скунс. Однако и ники вы себе выбираете!.. Ну, так что? Выходит, эта «серебристая рыбка» и есть подружка нашего Славки. Или доктора Си? А откуда такое прозвище?

Мила немного помолчала, будто собираясь с духом, а потом заговорила:

— Вообще-то, еще в молодости он выбрал себе ник — Спайдер. То есть паук в сети. И я его так когда-то звала. Давно уже…