— «Соколы», я — «Зенит», к приему готов.

И они стали садиться. Горючего оставалось в обрез, поэтому летчики пилотировали с особенной осторожностью, чтобы никого не заставить уходить на второй круг. Мочалов первым подвел свою машину к земле и, закончив пробег, отрулил на указанное для эскадрильи место. Выключив двигатель, он откинул фонарь и ногами встал на пилотское сиденье. Поднявшись во весь рост, смотрел из-под ладони на посадку последних групп.

Вздымая легкие облачка пыли, через равные промежутки времени парами опускались истребители на аэродром и приземлялись сначала на два основных и секундой позже на переднее колесо. Вот уже и последнее звено, ведомое старшим лейтенантом Карповым, завершило полет.

Мочалов успокоенно вздохнул. Незнакомый механик подставил к его самолету стремянку, и Мочалов вылез из кабины. На земле он с удовольствием расправил руки и плечи, замлевшие от долгого напряжения. После трудного перелета было приятно чувствовать под ногами твердую землю, покрытую весенней травкой. Откуда-то вынырнула серая «Победа» и остановилась рядом с его «единицей».

— Вы подполковник Мочалов? — окликнул Сергея смуглый черноволосый старший лейтенант. — Вас просит к себе начальник гарнизона. Садитесь.

Подполковник забрался в машину. По пути они прихватили успевшего вылезти из самолета Кузьму Ефимкова и поехали на командный пункт. По узкой винтовой лестнице поднялись на вышку: впереди старший лейтенант, за ним Мочалов и Ефимков.

На вышке Мочалов и Ефимков увидели кряжистого, круглолицего генерала. По всему было видно, что генерал мало времени проводил в своем кабинете и привык подставлять аэродромным ветрам свое лицо. На его шее болтался бинокль. Генерал окинул Сергея беглым цепким взглядом.

— Подполковник Мочалов, командир истребительного полка, — представился Сергей.

— И, вероятно, весьма не плохой командир, — басовито подхватил генерал, — хорошо сажал свою воздушную армаду. Я с секундомером стоял. Не могу придраться. Будем знакомиться. Лавров.

Мочалову эта фамилия была известна. Лавров командовал одной из дивизий на Берлинском направлении и не однажды отмечался в приказах Верховного Главнокомандующего. Сергей с удовольствием пожал его руку и тотчас же представил Ефимкова:

— Знаю и такого, — отозвался Лавров, — о нем мне ваш бывший хозяин, генерал Зернов, рассказывал. Да и о вашей, Мочалов, эпопее с иностранным самолетом он говорил. Значит, к нему, к старику Зернову, путь держите? Что же, отлично. Вашу миссию знаю. Обратно будете лететь на новых самолетах. Совсем не на таких, на каких летите сейчас. Сам с удовольствием покатаюсь в тех новых машинах. Как вы думаете, а? — Он смахнул с рукава соринку и, переходя на официальный тон, уточнил: — Путь будете продолжать в шестнадцать тридцать. Метеосводка получена. Вам разрешен второй этап маршрута. А пока идемте в столовую на обед с кваском, — гостеприимно закончил генерал.

Сергей тревожно посмотрел на часы: тридцать минут оставалось теперь до прихода московского поезда. Если придется обедать, то все пропало, а сразу отказаться от приглашения генерала было как-то неловко. Пока он обдумывал наиболее удобную форму отказа, Ефимков без всяких предисловий спросил:

— Товарищ генерал, а как бы у вас машину до вокзала на часок взять?

Выгоревшие брови Лаврова удивленно поползли вверх:

— Машину? На вок-зал?

— Да, да, на вокзал, — не давая Лаврову опомниться, продолжал Кузьма, — моему командиру нужно поспеть к московскому скорому, жену, встретить.

— Жену? — с нарастающим недоумением переспросил Лавров. Он вдруг расхохотался, лукаво погрозил Кузьме пальцем. — Хитрите вы, шутники! Жена у Мочалова в Энске. Не обманете! Наверно, какую-нибудь проезжую курортницу решили встретить. Они целыми косяками уже потянулись на побережье.

Сергей клятвенно прижал руки к груди и стал торопливо объяснять свое затруднительное положение. Генерал внимательно слушал, усмешка сбегала с его лица.

— Ладно, верю. Раз такое дело, мчитесь. «Победу» мою берите, а обратно прямо в столовую. Буду ждать.

Горячо поблагодарив Лаврова, Сергей с Кузьмой бросились к машине. Они еле-еле успели к поезду. Когда, запыленные, вспотевшие от жаркого полуденного солнца, выбежали они на перрон, московский скорый уже стоял на первом пути. Вероятно, он только-только остановился, потому что из всех тамбуров продолжали выскакивать уже по-летнему одетые пассажиры. Летчики шли вдоль состава от хвоста к паровозу. Перрон бурлил голосами. Пассажиры толпились у лотков с мороженым, стояли в очереди за пивом, под навесом в летней столовой ели горячий борщ. Пробегали мимо вагонов ребятишки с кульками первой черешни, выкрикивая: «На три рубля пара».