Мочалов встал и вытянул руки по швам.

— Разрешите доложить, товарищ генерал, — произнес он, — летчик, которому придется первым в полку испытывать на этой высоте машину, их знает.

Северцев отбросил деревянный макет самолета:

— Сам хочешь лететь?

— Сам, — сдержанно улыбаясь, подтвердил Сергей, — чего же в этом удивительного?

Высокий лоб старого конструктора взбороздили складки. Расстегнув пиджак, он прошелся по кабинету и, остановившись напротив командира полка, смерил его испытующим взглядом.

— Значит, хочется лететь, Сергей Степанович?

Он говорил это очень мягко, голос прозвучал тепло, но выпуклые глаза оставались пытливыми. Мочалов тронул прядку волос, отбрасывая ее со лба назад. Блеснули его крепкие зубы, и лицо сразу помолодело, засветилось лукавством.

— Хочется, Сергей Лукич… и не только мне. Любому нашему летчику хотелось бы в этот полет. Но испытывать нужно мне. Сами посудите. В пехоте командир полка почти никогда не идет впереди наступающей цепи. А у нас — авиация, и командир всегда ведет группу в бой.

— Что верно, то верно. — Северцев вновь зашагал по кабинету, запрокинув голову, посмотрел на репродукцию шишкинских «мишек», потом остановился у раскрытого окна, за которым пестрела звездами ночь и едва-едва угадывались при лунном освещении очертания гор. — А если… — он помолчал, голос стал тверже, требовательнее, — если с машиной что-нибудь случится?

— Так я же летчик, — с подчеркнутой наивностью развел руками Мочалов.

— Да, но не летчик-испытатель!

— А ручкой истребителя работать одинаково, — отмахнулся Сергей, — все равно.

— Далеко не все равно, Сергей Степанович. — Быстрыми шагами Северцев приблизился к нему. — Нет, нет. Летчик из строевого полка и летчик-испытатель далеко не одно и то же! Здесь вы поднимаетесь в небо на серийной, тысячу раз проверенной машине, а там каждый полет совершаете словно впервые. Вам приходилось когда-либо коня необъезженного под собой чувствовать? Нет? Жаль! Вы бы могли тогда сделать сравнение. Вы знаете, что летчик-испытатель несет двойную нервную нагрузку. Да что там двойную, порой трехкратную и четырехкратную.

— Я и к десятикратной готов, — упрямо сказал Сергей.

— Рисуетесь, — проворчал Северцев и провел ладонью по жестким седым волосам, — вы мне, может, еще скажете, что совершенно не волнуетесь перед таким полетом.

— Нет, — покачал головой Сергей, — этого не скажу. Без волнения не обойтись. Но волнение волнением, а в полете я уверен, Сергей Лукич.

Полковник Шиханский даже обрадовался, узнав про намерение Мочалова самому выполнить испытательный полет. Шиханскому нужен был успех, а успеха добиться, по его мнению, в энском полку могут в первую очередь двое — либо Мочалов, либо Ефимков.

В день испытания, чтобы не создавать на аэродроме излишнего ажиотажа, Мочалов решил проводить очередные полеты. Северцев это намерение одобрил. Старый конструктор волновался за исход полета не меньше Мочалова и прекрасно понял, почему командир полка принял такое решение.

— Давайте, Сергей Степанович, — поддержал он, — я тоже не люблю, когда за летчиком-испытателем наблюдают, словно за испанским тореадором.

Полеты шли в этот день своим обычным чередом. С утра отправилось по маршруту на большой радиус звено Пальчикова и четверка Андронникова. Майор Арамашвили поднялся в зону на двухместном самолете проверять технику пилотирования у командира звена Карпова. Готовилось выруливать на старт звено Бориса Спицына. Мочалов стоял у радиостанции стартового командного пункта. Рядом Ефимков сосредоточенно разглядывал плановую таблицу.

— Товарищ командир, разрешите обратиться, — услышал Сергей за своей спиной, — письмо.

Полковой почтальон, ефрейтор Елкин, протягивал ему синий конверт. Сергей узнал почерк Нины и торопливо распечатал письмо. «Здравствуй, Сережа», — прочитал он, не обратив никакого внимания на то, что не было в этом обращении обычных ласковых слов. Он аккуратно разгладил сложенный вдвое листок, чтобы легче было читать. В это время из приемника раздался настойчивый голос Спицына, уже успевшего залезть в кабину истребителя и запустить двигатель.

— «Родина», я «Сокол-восемь», разрешите выруливать.

— Майор Ефимков, — отрывисто спросил Мочалов, — как там звено Спицына?

— Готово выруливать, товарищ командир, — доложил Кузьма, бросив беглый взгляд на четверку гудевших истребителей.

— Тогда выпускайте.

Сергей проводил их внимательным взглядом и опять вернулся к письму. «Когда же она приедет?» — подумал он, углубляясь в листки. Внезапно Мочалов вздрогнул. Сдвинув брови, он читал и читал одни и те же строки. Потом медленно поднял голову и посмотрел вокруг. Нет, вокруг ничто не изменилось. Все было по-прежнему. Расплывалось над бетонкой облачко пыли после улетевших самолетов, прислушивался к очередной радиопередаче связист, Кузьма Ефимков водил пальцем по плановой таблице, гудел мотор проезжавшего мимо керосинозаправщика, светило солнце.