Солнце уже вскарабкалось на порядочную высоту, пригрело воду, оставшуюся в кюветах от недавнего дождя. Впереди замаячили строения полигона, специально к учениям построенная вышка. «Сейчас приеду и всех подкручу, — решил про себя Шиханский, — нужно, чтобы инспектора подчиненные встретили подтянутыми, выправкой строевой блеснули». Он облегченно вздохнул, заметив, что около вышки стоит лишь несколько «газиков», на которых приехали на учение офицеры штаба, и что там не видно «Зима». «К приезду генерала порядочек успеем навести», — обрадовался Шиханский.

Машина плавно подкатила к вышке, полковник, приняв свой обычный гордо-независимый вид, легко соскочил на сырую утреннюю землю. У входа в низенький бревенчатый домик, где обычно помещался Шиханский, приезжая на учения, стояли офицеры. Полковник выпрямился и подготовился небрежно откозырять дежурному, который подбежит с рапортом. Но к нему никто не бросился, никто не подал зычной команды «смирно». Офицеры смущенно переминались. «Разгильдяи», — багровея, подумал Шиханский, но вдруг попятился и сам вытянул руки по швам. Дверь деревянного домика распахнулась, и на пороге показалась сутуловатая фигура генерала Олешева. Просторный плащ делал его шире в плечах, чем он был на самом деле. Большой рыхлый нос генерала был оседлан роговыми очками, тонкие губы плотно сжаты. Спохватившись, полковник Шиханский взял под козырек.

— Товарищ генерал. Полковник Шиханский прибыл для руководства летно-тактическим учением.

— Вольно, — ответил генерал и без улыбки прибавил: — Очень приятно, что вы прибыли, но было бы еще более приятно, если бы вы прибыли раньше инспектора.

— Товарищ генерал, — смутился Шиханский, — я выехал ровно в четыре, как и договаривались. Не понимаю, как вы могли меня обогнать.

— По проселочной дороге проехал, — усмехнулся Олешев, — и вам бы следовало это сделать. Когда офицер едет на войну, он не должен удлинять себе путь.

— Товарищ генерал, «Победа» бы там не прошла.

— На войну на фронтовых «газиках» ездят, полковник, — спокойно сказал инспектор, и в глазах его промелькнула насмешка.

Потом Олешев подобрел:

— Хорошо. Идемте на КП.

Шиханский поплелся за ним, почтительно приотстав на полшага. Когда Олешев переступал порог, он немного согнулся, и Шиханский согнулся тоже, хотя в этом не было никакой необходимости. Олешев сел за стол, снял с головы фуражку, поправил на ней витой золотистый шнур. Волосы были у него совершенно седые, но густые.

— Показывайте схему учения, — сказал генерал требовательно.

Шиханский подошел к доске, на которой висела карта. Это был хорошо знакомый полковнику чертеж, каждая его деталь была десятки раз обдумана им. Шиханский стал говорить и сразу почувствовал, что успокаивается, от недавнего волнения не остается и следа. Он водил указкой по тонким линиям чертежа и говорил короткими рублеными фразами о времени и месте сбора групп, о боевых порядках, о рубежах атак.

— Значит, истребители будут отражать налет большими группами? — прищуриваясь, спросил Олешев.

— Я полагаю, что так, товарищ генерал, — подтвердил Шиханский, — должен оговориться… Полкам предоставлена полная инициатива самостоятельно выбирать метод атаки. В этом отношении мы им не навязываем своего решения. — Заметив, что Олешев одобрительно кивнул головой, Шиханский воспрял духом. — Но, по всей видимости, оба полка будут атаковать массированно. Часть полковника Кравцова атакует над озером Белым, а часть подполковника Мочалова в основном над Черным станом. Групповая атака всем полком у Мочалова отработана в совершенстве. Я не навязывал им своего решения, но предполагаю, что командир полка избрал именно этот метод — атаку большой группой.

— Посмотрим, — сказал Олешев и задержал пристальный взгляд на карте. Было уже девять утра. Где-то недалеко от полигона гудели в бескрайней небесной синеве турбины бомбардировщиков. А навстречу этой армаде с соседнего аэродрома уже устремились истребители, наполняя воздух звоном.

— Пора на вышку, — проговорил полковник Шиханский, вопросительно посмотрев на генерала Олешева, — первая атака будет произведена в семидесяти километрах отсюда на высоте восьми тысяч метров, и мы ее не увидим. Что же касается Мочалова, то он со своим полком нанесет удар по бомбардировщикам на высоте трех тысяч пятисот метров, прямо над нами. Пора идти.

Олешев молча кивнул и надел фуражку, давая понять, что принимает предложение Шиханского. И опять они пошли: Олешев впереди, полковник Шиханский сзади, на дистанции в шаг.

С вышки полигона хорошо обозревались лесные массивы, среди которых затерялся Черный стан — небольшая поляна с могильным памятником на одной из опушек в виде черного мраморного обелиска, увенчанного когтистым орлом.

Про памятник ходила легенда. Рассказывали, будто древний князь Бекмурат живьем закопал в землю на этой опушке свою неверную жену, а затем покончил с собой, повелев похоронить себя в этой же могиле.