– Но теперь-то можно? В смысле, на штурм?

Генерал медленно повернул к нему голову. Глаза были выпучены, губы тряслись.

– Вперед! – взревел он. – Немедленно! Всеми силами!.. Захватить… чтоб через десять минут мне доложили, что террористы… э-э… обезврежены!

– Бу сделано!

– Да быстрее же, мать вашу!

В толпе затихли. Танки подошли вплотную, за ними придвинулись бронетранспортеры. Передний танк вломился дулом в пробоину, стена подалась, часть ее провалилась вовнутрь. Здание вздрогнуло, шатнулось, но это не Твин Пикс, что рухнул под собственной тяжестью, по стене прошла еще судорога, танк не двигался, и здание застыло в неустойчивом равновесии.

С бронетранспортеров посыпались неимоверно толстые, раздутые от бронежилетов спецназовцы. Мы видели, как эти пятнистые зеленые фигуры исчезают в проломах окон, дверей, в здании послышались одиночные выстрелы, частые автоматные очереди.

В толпе мужчина сказал торжественно:

– Царствие им Небесное…

Он провел рукой по голове, словно снимал шапку, поклонился. Всхлипнула женщина, заплакал, глядя на нее, ребенок. Еще несколько человек, что были в головных уборах, обнажили головы. Все стояли в суровом молчании.

Кто-то сказал в удивлении:

– А ведь не сдались…

– Да, могли бы… – ответил другой голос.

– Черт, есть еще в России люди!

Ни фига, подумал я зло. Не еще, а уже есть. Но неужели их подтолкнула на такое самопожертвование идея иммортизма? Как быстро… Что вообще-то говорит лишь о том, как отчаянно нуждалась Россия хоть в какой-то идее, если уж так вцепилась в иммортизм… Правда, не надо скидывать со счетов и то, что сам иммортизм – сила, откровение, полученное напрямую от Творца Вселенной.

Из разрушенного здания начали выходить спецназовцы. Очень нескоро вытащили первого убитого, потом второго. В толпе начался ропот. Таня заплакала, отвернулась. Я обнял ее, прижавшуюся к моей груди. Когда вытащили за ноги третьего, кто-то из толпы заорал разъяренно:

– Сволочи!.. Это были герои!.. Вы как с ними обращаетесь?

– Трусы! – закричала тонким голосом молодая женщина. – Трусы, трусы!

Десантники остановились, кто-то застыл с портсигаром в руке, кто-то уже вытащил сигарету и непонимающе смотрел на толпу.

– Предатели! – закричал кто-то яростно. – Юсерам служите!.. Гниль!

Один из десантников рассвирепел, взял автомат на изготовку и прицелился в толпу. Странно, толпа не рассыпалась в панике, там заорали еще громче. Кто-то наклонился, через пару мгновений в сторону десантников полетел первый камень. Бросали неумело, интифаде не обучены, но уже и другие начали шарить под ногами. Камни полетели прицельнее, один со звоном шарахнул ближайшего десантника по каске.

Майор выбежал вперед, раскинул руки, прокричал:

– Расходитесь!.. Иначе прикажу стрелять!

Из толпы заорали:

– Стреляй, сволочь!.. С героями не мог справиться без танков? Может быть, со стариками справишься?

Из толпы перешагнул через желтую ленту и пошел вперед высокий худой старик, опираясь на палочку. Его трясло и раскачивало, видно было, что привык передвигаться медленно, рассчитывая каждый шаг, сейчас выкладывал последние силы, чтобы дойти… дошел, поднял палку и с силой стукнул майора по голове. Вернее, хотел стукнуть, в последнее мгновение майор перехватил палку, выхватил, а старик, не удержавшись, упал.

Толпа взревела, как один дикий зверь. Ограждение было сметено, люди понеслись, потекли лавиной. Десантники брали автоматы на изготовку, но начали пятиться. Их догнали, я видел взлетающие палки, голые кулаки, что тут же окрашивались красным: безопаснее бить по железным статуям, чем по ребристым бронежилетам, а десантники сперва пятились, отбивались, а потом кто-то взмахнул прикладом, кто-то кулаком, зарябило серое-зеленое, мелькали кулаки, приклады.

Через десять минут на площади вокруг разгромленного здания корчились десятки человек, кричали, ругались. Примчалась «Скорая», десантники спешно грузились в бронетранспортеры, прятали глаза. Лица их были суровые, злые, потемневшие.

Врачи с ходу вызвали еще две санитарных. Людей сажали в машины, некоторых пришлось перекладывать на носилки. Земля осталась залитой кровью. Смишники усиленно снимали, но я видел на их лицах озабоченность: под каким соусом это подать, как пьяный разгул или придумать версию, что разгневанные разгулом терроризма жители рвались собственными руками уничтожить террористов, а десантники едва сдержали натиск…

– Пойдем отсюда, – шепнул я Тане прямо в ухо. – Мы видели то… что будет во всех учебниках. На всех континентах.