В досаде, они вернулись к машине. Блок-пост, тем временем, окончательно проснулся – бронированная будка засветилась изнутри бледным неярким светом.

– Я сейчас вернусь, – произнес офицер и направился к вышке.

Караульный в мимикридной накидке, наблюдавший за этим странным ночным квартетом, медленно двинулся навстречу. Режим маскировки был выключен, поэтому накидка смотрелась на нём нелепым бесформенным облаком.

Следопыт, обладавший острым слухом, без труда уловил диалог майора с блокпостом.

– Почему егеря нет на месте? – спросил офицер, отдавая честь.

– А мне почём знать? – буркнул солдат.

– Вы тут карантином занимаетесь или как?

– Приказ блокировать деревню поступил только вчера утром, – невозмутимо ответил воин. – А егерь уехал буквально на час раньше.

– Гражданский статус?

– В порядке, задерживать не имели права.

Майор развернулся и пошел обратно. Глянув на его лицо, никто не стал задавать ему вопросов.

Далее по списку значился участковый из инспекции по делам туземцев. Инспекция, этот вечный соперник армии во всех делах войны и мира, должна была постепенно заменить собой оккупационные силы на захваченных землях. В реальности, это привело лишь к двоевластию – вредному и заразному веянию, охватившему все уголки метрополии.

На этот раз им явно повезло, они застали участкового, как говориться, при исполнении. Здание инспекции располагалось в самом центре деревни, с отдельным въездом и площадкой для автожира. Впрочем, из-за хронической нехватки техники, взлетное поле давно не использовалось по назначению и больше напоминало склад под открытым небом.

Закончив текущие дела, участковый как раз собирался домой.

– Нам нужна любая информация о гигантской змее, – произнес доктор Кромдук, когда ночные гости предстали перед мужчиной в строгом черном мундире.

– И что от меня требуется? – спросил инспектор устало.

Кромдук перевел взгляд на следопыта, давая ему слово.

– Сегодня в полдень я выезжаю на поиски змеи, – начал говорить Савва. – Поэтому, мне нужны сведения о появлении в округе крупного хищника.

– Например?

– Например, обращались ли к вам люди с жалобой на исчезнувший скот? Или со странными находками типа чешуек, лоскутов кожи?

– Нет, – сказал инспектор. – Не было.

– Никто не заявлял об исчезнувших людях? Особенно, о детях? – не сдавался Савва.

Инспектор опустил веки, посмотрев на пуговицы, а потом на кобуру с пистолетом.

– Вообще-то, есть один случай, – произнес он с расстановкой.

– Ребенок? – встрепенулся следопыт.

– Мальчишка шестнадцати лет, из племени сломарей.

Участковый включил визор.

– Дайте мне гражданина по имени Кромпал, род Валежников, – произнес он, глядя на экран.

Через секунду экран выдал объемную картинку с бледным юношеским лицом. Копна рыжих волос двумя крыльями закрывала уши. Обычное лицо подростка-туземца, если не считать легкого, почти незаметного косоглазия.

– Он исчез четыре дня назад, между одиннадцатью и двенадцатью вечера, – сказал участковый, меняя масштаб картинки.

– Гражданский статус? – уточнил майор Спенш.

– Абсолютно лояльная семья, никаких связей с повстанцами.

Участковый приказал визору переключиться на карту местности.

– Обычно, дети его возраста часто ходят в лес, – инспектор изменил масштаб и показал участок земли южнее деревни. – Пора сбора грибов и ягод, знаете ли...

– Если только парень не сбежал из дому, – заметил доктор Кромдук. – Например, в город сиганул...

Инспектор отрицательно покачал головой:

– Я перерыл все варианты. В городе замечен не был. Среди знакомых и друзей – тоже. Тем более, в последний раз его видели идущим в лес.

– Мы можем поговорить с родителями Кромпала? – поинтересовался Савва.

– Конечно, можете. Если хотите, я поеду с вами.

Через десять минут, они уже стучались в ворота дома, где жил пропавший мальчик.

– Хозяева еще не спят, – тихо произнес майор, глядя на желтый квадрат окна.

– Кто бы спал на их месте? – задался вопросом доктор. – У меня самого сын-подросток...

– Это участковый, открывайте! – сказал инспектор, когда над ними вспыхнул экран.

Повинуясь сигналу хозяев, дверь распахнулась.

– Расскажите этому человеку о своем сыне, – обратился участковый к матери Кромпала, дородной женщине сорока примерно лет. Свои пышные, цвета меди, волосы она туго прихватила на затылке. Рядом стоял отец мальчика, еще не успевший снять с себя верхнюю одежду.

– Военные никого не выпускают из деревни... – пробормотала женщина, оглядывая вошедших.