Чрезвычайно важным с точки зрения раввинистических авторитетов считается также то, что сразу после помазания Соломон распределил обязанности между семьями левитов и коэнов, таким образом, на столетия определив порядок служения в Храме:

«И исчислены были левиты от тридцати лет и выше, и было число их, считая поголовно мужчин — тридцать восемь тысяч. И из них, чтобы наблюдать в доме Господнем — двадцать четыре тысячи, а надсмотрщиков и судей — шесть тысяч. И четыре тысячи привратников, и четыре тысячи славящих Господа на инструментах, сделанных мной для прославления…» (I Хрон. 23:3–7).

Как видно из этого отрывка, Давид поделил 38 тысяч левитов, достигших 30 лет — возраста, когда они имели право исполнять обязанности священнослужителей, — на четыре большие группы. Из них 24 тысячи должны были заниматься повседневными работами в Храме; 6 тысяч образовывали своего рода храмовую полицию и суд; 4 тысячам вменялось в обязанность встречать народ у входа в Храм, вовремя открывать и запирать его ворота и играть роль их стражников; и еще 4 тысячи значились храмовыми музыкантами.

Далее с помощью жребия Давид распределил все перечисленные виды работ между семьями левитов и определил порядок их службы (I Хрон. 23–26). То же самое Давид проделал и по отношению к коэнам — потомкам первосвященника Аарона (I Хрон. 24).

Наконец, в это же время Давид произвел окончательный подсчет всех тех ценностей и строительных материалов, которые на протяжении многих десятилетий откладывал для строительства Храма — как из военной добычи, так и из налоговых поступлений и дани от покоренных народов. Если опять-таки верить Библии, речь шла о поистине колоссальном для того времени богатстве. Подробный отчет о сделанных им приготовлениях к строительству Храма Давид представил народу во время второй — официальной — коронации Соломона.

«И собрал Давид всех начальников Исраэля, начальников колен и начальников отделений, служивших царю, и начальников тысяч, и начальников над всем имуществом и стадами царя, и сыновей его, и придворных, и храбрецов, и всех людей доблестных — в Иерушалаим» (I Хрон. 28:1).

Напомним, что помазание Соломона на царство, совершенное в то время, когда Адония пировал у камня Зохелет, было вынужденным, а потому поспешным. В нем приняли участие, кроме царских гвардейцев и самых верных придворных, лишь жители Иерусалима.

Безусловно, эта коронация была законной и окончательной, но Давид считал, что этого недостаточно. Ему было крайне важно, чтобы в провозглашении Соломона царем участвовали представители всего народа — так, как представители всех колен участвовали 33 года назад в церемонии его второго публичного помазания в Хевроне. И дело опять было не только в том, чтобы Соломона признали и провозгласили царем на глазах всего народа Израиля, но и в том, что преемнику Давида предстояло выполнить задачу поистине общенациональной важности, а потому ему надо было обеспечить поддержку всей нации.

С этой целью Давид и собрал в Иерусалиме всех членов Верховных советов колен, командиров отрядов созданной им резервистской армии вплоть до сотенных, а также многочисленных чиновников. Ну и, само собой, в церемонии второй коронации Соломона опять участвовали гвардейцы и придворные. Когда вся эта многотысячная толпа народа собралась в Иерусалиме, произошло… чудо. Опровергая все слухи о своей немощи, о том, что он уже давно не может самостоятельно передвигаться, Давид самолично вышел к народу и стоя (!!!) обратился к нему с пространной речью:

«И поднялся царь Давид на ноги свои, и сказал: слушайте меня, братья мои и народ мой!» (I Хрон. 28:2).

Одни комментаторы Писания говорят, что этот выход к народу дался Давиду с огромным трудом; ему пришлось предпринять нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя «подняться на ноги свои» и говорить стоя, однако он считал своим долгом выразить таким образом уважение к народным избранникам, каковыми были старейшины. Другие считают, что, будучи в состоянии душевного подъема, Давид на какое-то время забыл о своей немощи. Несомненно одно: своим появлением перед народом на собственных ногах Давид добился нужного эффекта. Когда же он обратился к собравшимся как к «братьям», подчеркнув, что принадлежность любого человека к своему народу значит для него куда больше его положения в обществе, многие в толпе растрогались. На главной площади города установилось молчание: собравшиеся ловили каждое слово царя.

Речь эта знаменательна тем, что Давид в ней впервые подчеркивает, что избрание Соломона наследником престола не было его личным выбором — Соломон был выбран в качестве его преемника самим Богом, подобно тому, как самим Богом много лет назад был избран на царство он сам, Давид. Внушив таким образом народу, что власть Соломону дана свыше и никто из людей не имеет права посягать на нее, Давид одновременно публично обращается к сыну, обязуя его быть верным Богу и сделать то, что было не дано сделать ему, Давиду, — построить Храм: