Ричард и его компания устроились за воротами. Они провели остаток матча, отпуская дурацкие шуточки насчет моих наколенников. Я мечтала, чтобы земля разверзлась и проглотила меня, потому что я была влюблена в Ричарда с первого дня, когда увидела, как он спускался по лестнице из библиотеки. Но у меня ни разу не хватило смелости заговорить с ним. Он ходил на математические и естественно-научные предметы, поэтому наши пути не пересекались, мы встречались только в коридоре во время перерыва. У него были светлые волосы и голубые глаза, и для меня он был самым красивым парнем в школе. А его 183 сантиметра роста?! Не с них ли началась моя слабость к высоким мужчинам? Я бегала за мячом: краснея как рак, сознавая, что выгляжу, как мешок. К тому времени как я пропустила два гола подряд, Ричард и его приятели обхохотались над моей неуклюжестью. Такое уж у меня везение. Натали совсем не занималась спортом, она говорила, что не хочет уродовать свое тело грубыми мышцами. Почему я ее не послушалась?

Но и после игры Ричард и его друзья от меня не отстали. Они дождались, пока я приняла душ и переоделась, и снова принялись меня дразнить. Ричард сел рядом со мной в автобусе, когда я ехала домой, хотя, как потом узнала, ему нужно было совсем в другую сторону. Он издевался надо мной до самого дома, рассказывая, что такого ужасного игрока он в жизни еще не видел и что я была похожа на беременную слониху. И он смеялся, говоря это.

Но через пару дней он позвонил и пригласил меня на «Крепкий орешек». Я не могла поверить своему счастью. Неужели я понравилась этому Адонису? В семнадцать лет встречаться с красивым парнем кажется величайшим достижением в мире. Полтора года жизнь была прекрасна. Я любила.

Ричард знал, что я девушка, и говорил, что он тоже ни с кем не спал. Так что он не настаивал на близости, хотя все остальное мы делали. Он вырос в католической семье с очень строгими правилами. Мне очень нравилось, что он относится ко мне с таким уважением. Не то что другие парни, которые только и ждут, что ты будешь с ними трахаться на втором свидании, потому что они потратились на презервативы.

– Ты просто дура, что не спишь с ним, – говорила Натали. – Он заведет себе другую.

Я знала, что Ричард не такой, но не хотела рисковать, ведь я его в самом деле любила, поэтому я перечитала все свои вырезки из «Космополитен», чтобы все сделать правильно. Это случилось днем в воскресенье, когда его родители ушли из дома. Мы были в комнате Ричарда, и сначала я заставила его снять распятие, которое мать повесила у него над кроватью. Я думала, что будет больно – Натали это делала уже много раз, и она сказала мне, что в первый раз всегда больно, – но ничего подобного, совсем нет. Я не помню уже сам процесс, но две вещи я не забыла. Как Ричард гладил мои руки – так нежно, что я почти не чувствовала его прикосновений. И еще, когда я открыла глаза, глаза Ричарда были тоже открыты, и он улыбался мне, и я подумала, что никогда в жизни не была так счастлива, как в этот момент.

Когда я сказала Натали, что мы с Ричардом сделали это, она с таким восторгом меня поздравляла, как будто я вступила в элитный клуб. Для меня это стало началом новой жизни, и теперь я не понимала, почему так долго ждала.

Но тут же, неожиданно, все перестало быть таким восхитительным.

В следующую субботу мы с Ричардом в первый раз поссорились. Один из его друзей вез нас на вечеринку в машине своего отца. Он так ужасно вел машину, что я заставила его остановиться и вышла. Я сказала, что лучше поеду на автобусе, чем разобьюсь. Два парня постарше из нашей школы погибли в автокатастрофе в прошлом году, и мы все были от этого в шоке. Я ждала, что Ричард поедет со мной, но он только сказал, чтобы я не вела себя, как дура, и оставалась в машине.

Я так рассердилась на него, что вообще не пошла на эту вечеринку, а вместо этого отправилась домой пешком. Как только я добралась, сразу же позвонила Натали и рассказала ей обо всем, она меня поддержала: по ее мнению, я поступила совершенно правильно. Я знала, что она так скажет: мы всегда думали одинаково. Натали собиралась на эту вечеринку, и я попросила ее сказать Ричарду, что не обижаюсь на него и готова попросить прощения, если он признает, что был не прав. Я провела ужасный вечер в одиночестве, но я была уверена, что Натали устроит все наилучшим образом.

Я ждала, что Ричард позвонит мне утром и извинится. И ждала, что позвонит Натали и расскажет, что говорил Ричард. Но она не позвонила, и тогда я сама набрала ее номер после обеда. Ее мама сказала, что Натали нет дома. Это было странно: мы с Натали проводили вместе все выходные.

Тогда я позвонила Джил, чтобы узнать, что же произошло на вечеринке. Мы с Джил дружили уже тогда, но, поскольку я познакомилась с ней только в колледже, она не была моей близкой подругой. Тогда еще не была. Сначала Джил отвечала уклончиво. Ну, ничего особенного не было. Все как обычно. Слишком много народа набилось в трех комнатах, теплое пиво в бумажных стаканчиках. Тину Берриман вырвало прямо на лестнице.

– А что делал Ричард? – спросила я наконец прямо.

Джил не хотела мне говорить. Я практически вытащила из нее правду. Уходя, она зашла за своей курткой и увидела их обнимающимися на куче одежды.

На следующий день в школе ни Натали, ни Ричард не только не разговаривали со мной, но даже не смотрели в мою сторону. Как будто это я сделала что-то плохое. Когда я проходила мимо Натали или Ричарда в коридоре, они смотрели в сторону, словно меня не существовало. Мне казалось, что весь мир сошел с ума. Я говорила себе, что все это ужасная ошибка. Наверное, Натали с Ричардом решили меня разыграть. Почти весь день я проплакала в туалете.