— Час или два назад, — наконец сказала она, хотя совсем не была в этом уверена.

— Два часа назад старик был еще жив. Значит, сразу после ужина, — задумчиво заметил Карп, потом повернулся к Максу с Юлей и добавил. — Останьтесь здесь. К телу никого не пускать. А мы осмотрим лабораторию.

Катерина изумлено уставилась на начальника Заставы. Несмотря на произошедшее убийство — уже второе за день! — Карп вел себя так, словно самым важным делом для него было убедиться в сохранности кустарного самогонного аппарата да дюжины бутылок первача, которые покойный Сергеич хранил в своей лаборатории.

Катерина с Карпом скрылись за дверью медпункта, и Юля наконец дала волю чувствам. Стоящие в глазах слезы покатились по щекам, и она ничего не могла с этим поделать. Ревела и всхлипывала, глядя на мертвого дядю Ваню, который за всю жизнь никому не сделал ничего плохого. Наоборот, все видели от него только хорошее. Кому он мог помешать? И каким нужно быть нелюдем, чтобы вот так хладнокровно зарезать безобидного старика?!

Юля обернулась к Максу, но он не заметил этого. Его глаза были совершенно пусты и неподвижны, словно это был и не Максим, а другой, незнакомый ей человек.

«Человек ли?!»

Девушка испуганно отшатнулась, но затем, устыдившись собственной робости, шагнула к Максиму и дернула его за руку:

— Макс!

Он вздрогнул — видно, наваждение отпустило, тряхнул головой и посмотрел на нее:

— Прости, я немного не в себе…

Юля облегченно выдохнула, но стоило ей взглянуть на распростертое на земле тело старого ненца, страх вернулся снова и еще сильнее сдавил сердце своими когтистыми лапами.

— Макс, что происходит? Смерть Пашки, пожар, эти… убийства. После того, как вы вернулись с охоты, все вокруг как будто обезумели.

— Не все, — проскрежетал зубами Максим и сжал кулаки. — Только один. И я его найду!

Юле вновь стало не по себе. Таким зверобоя она еще не видела. И хотя переполняющие его гнев и возмущение были понятны и абсолютно справедливы, Юля не хотела, чтобы ее добрый и ласковый Максим превратился в злобного, безжалостного палача.

К счастью, на крыльце вновь появились Карп и Катерина. Хотя начальник Заставы был все так же хмур и сосредоточен, Юля заметила на его лице удовлетворение, словно он нашел ответ на мучивший его вопрос. А вот Катя, наоборот, выглядела растерянной и обескураженной.

— Так и есть, поджигатель использовал бутылки с самогоном для поджога склада, — объявил Карп, спускаясь по лестнице. — Видимо, Ванойта заметил, как он выносит их, и тот убил старика.

— Поджигатель? — изумленно переспросила Юля. — Значит, склад загорелся не сам по себе?

— Вот именно! — подтвердил Карп, зачем-то оглянувшись на Катерину.

Переменившись в лице, та подалась назад и отчаянно замотала головой:

— Это не я! Да, у меня были ключи и от медпункта, и от лаборатории, где Сергеич хранил свой самогон, но я не поджигала склад! Зачем мне его поджигать? И старика я тоже не убивала!

— Это сделал охотник, — неожиданно сказал Макс. — Опытный охотник, возможно, даже зверобой. Тот, кто знает, как убивать, и уже не раз делал это. Чтобы перерезать гортань с одного удара, нужна изрядная сноровка и практика.

На уроках самозащиты Макс говорил то же самое. Тогда же он показал и несколько молниеносных ударов ножом, в том числе и такой, каким, по его словам, можно одним взмахом рассечь горло. Юля невольно сглотнула: интересно, он еще кому-нибудь демонстрировал свое умение?

Начальника Заставы тоже заинтересовали слова Максима, но он обратил внимание на другое:

— Зверобой, говоришь? Ну-ка идем со мной!

— А как же дядя Ваня?! — воскликнула Юля.

Карп печально вздохнул:

— Ему мы уже ничем не поможем, — и снова зашагал в сторону обгоревшего продсклада, откуда по-прежнему доносился шум и чьи-то возмущенные голоса.

Подойдя ближе, Юля увидела толпящихся возле склада людей, которые тесным кругом обступили лысого верзилу Генку по прозвищу Башка. Грубый и надменный Генка, свысока смотрящий на окружающих, сейчас имел жалкий и потрепанный вид. Одна скула у него была разбита в кровь, а перед ним нервно подпрыгивал на месте и размахивал кулаками Борис, и только присутствие Седого удерживало механика от того, чтобы добавить Генке затрещин. Удивительно, что отпетый драчун Башка в этот раз даже не пытался сопротивляться, а только затравленно озирался вокруг.

«А ведь Генка тоже зверобой!» — неожиданно вспомнила Юля, но обдумать мысль до конца не успела: заметив пробирающегося сквозь толпу начальника Заставы, механик ринулся к нему.

— Карп, вот кто во всем виноват! — Борис обличающее ткнул пальцем в Генку. — Заснул на посту, огня не заметил, когда проснулся, все уже полыхало. А он, вместо того чтобы тушить и поднять тревогу, попросту сбежал!

— Да не спал я, не спал, — залепетал Генка. — Замерз только очень, резко так, словно под лед провалился. Прямо сердце остановилось. Очнулся — внутри огонь, из двери дым валит, а ко мне подбирается кто-то.