Дразня его, Юлька провела ладонью по животу, матово отблескивающему в свете луны. Потом подняла руку выше и принялась ласкать налившуюся грудь. Ее по-детски маленькие груди поразительным образом увеличились в размерах. Теперь Макс уже не смог бы как прежде накрыть их своими ладонями.

— Что же ты медлишь? Возьми меня! — приказала Юлька.

И Макс ринулся к ней! Охватившая его страсть вытеснила из изголодавшейся по женской ласке души все прочие чувства, которых и так осталось немного. Он уже готов был ворваться в податливо распахнувшееся перед ним девичье тело, когда заметил, что у Юльки нет сосков. Вместо них ее груди венчали распираемые гноем головки огромных нарывов. И когда Юлька слишком сильно сжала пальцами плоть, головка лопнула, и из вскрывшегося нарыва потек густой липкий гной. Заметив это, Юлька высунула язык и слизнула отвратительно пахнущую жижу.

Макс подался назад. Обуревающее его желание сменилось отвращением. С глаз как будто упала пелена. Он вдруг отчетливо и ясно увидел длинный и острый черный язык, извивающийся, как хоботок мухи, наполненные гноем кожаные мешки и холодные бесчувственные глаза, в которых вместо зрачков сверкали кристаллы льда. Перед ним стояло кошмарное чудовище, которое только притворялось его любимой! И которое он сам только что едва не…

Омерзительно-гадкая последняя мысль окончательно развеяла наваждение. Максим отпрянул от безобразного страшилища и с пронзительным криком бросился в глубь уходящей под землю штольни.

— Стой! — раздалось сзади. — Возьми камень!

Но он продолжал бежать и не остановился, даже когда устремившаяся вдогонку тьма вновь окутала его…

Падение закончилось ударом о широкий и плоский камень. Таким сильным, что прогнулись ребра, и в груди остановилось дыхание, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Но Юля не потеряла сознание, что было бы равносильно гибели — когда способность дышать снова вернулась к ней, а брызнувшие из глаз искры догорели и погасли, она поняла, что висит над пропастью, вцепившись руками в скальный выступ. Где-то далеко внизу невидимые в темноте волны с шумом разбивались о камни — морская бездна терпеливо ждала свою жертву. А над головой сияла багрово-алая, цвета пролившейся крови луна, освещая несколько метров обледеневшей скальной вертикали, отделяющие зависшую над водой девушку от края обрыва.

Юля так и не поняла, как ей удалось во время падения ухватиться за торчащий обломок скалы. Может быть, просто повезло. А может, неукротимое желание жить оказалось сильнее страха смерти. Но пока ей удалось выиграть у смерти лишь несколько мгновений, которые закончатся в тот момент, когда она разожмет обхватившие острый камень пальцы. И судя по тому, что ее силы стремительно таяли с каждым судорожным вдохом, этот момент был уже близок. Юля зашарила ногами по скале в поисках дополнительной точки опоры. Первый нащупанный ею уступ обломился, как только она попыталась перенести на него свой вес. Второй оказался прочнее, но таким узким, что девушке удалось зацепиться за него лишь с третьей попытки, да и то самыми носками ботинок. Тем не менее это позволило ей дать отдых затекшим от напряжения мышцам, хотя и не разжимая рук.

Немного отдышавшись и успокоив бешено колотящееся сердце, девушка перевела взгляд вверх. В двух метрах над ней по краю скалы протянулся еще один обледеневший уступ, вот только дотянуться до него не было никакой возможности.

— Это нечестно! Нечестно! Нечестно! — в отчаянии закричала Юля, но ее крик потонул в грохоте разбивающихся о скалы волн.

Сколько она еще сможет так простоять? В лучшем случае до рассвета. А потом пальцы все равно разожмутся — если не от усталости, так от холода.

— Папа, дядя Ваня, что мне делать?! — взмолилась Юля.

Нет ответа.

— Где вы, когда так нужны мне?!

Юля закусила губу, чувствуя, что вот-вот заплачет. Но когда слезы уже готовы были покатиться из глаз, в голове раздался тихий и ласковый голос:

Успокойся. Я могу избавить тебя от страданий.

Чем-то он напоминал голос мамы, когда она пела своей маленькой дочке колыбельную. По телу разлилась приятная нега. Юля почувствовала, что проваливается в сон.

— Что я должна сделать? — прошептала она.

Просто разожми руки. Все остальное я сделаю сам.

Разжать руки?

— Но я же тогда разобьюсь… — упрямый разум никак не хотел примириться с неизбежностью.

Нет. Ты обретешь вечный покой…

— Вечный покой, — повторила Юля. Желание разжать пальцы становилось все сильнее. Она никак не могла понять, почему еще этого не сделала. Ведь это так просто, так правильно…

…и все забудешь.

— Все забуду… — лицо девушки осветилось радостной улыбкой.

Ей вдруг стало весело. Почему-то вспомнился мертвец с раскроенным черепом из оружейной комнаты. Он тоже радостно улыбался. В этом чувствовался какой-то подвох или розыгрыш: умирающий человек не может так улыбаться. Но ведь забыть все — это так заманчиво. Забыть страхи, забыть Макса, отца, маму… Забыть?!

Юля резко дернула головой, распахнула слипающиеся глаза, и сразу волна одуряющей дремоты схлынула с ее сознания. Она вновь увидела над собой гребень скалы и услышала плеск волн под ногами.