Здесь несколько религиозных идей о пороке сходятся в одной точке — в частности, подозрительное отношение к сексуальной жизни, не связанной с продолжением рода, и представление об идолопоклонстве, — и в результате многим из нас кажется, что наказывать, иногда сурово, людей за их частное поведение, никому не делающее вреда, вполне нравственно. В большинстве самых ярких случаев, когда иррациональные запреты препятствуют счастью людей на протяжении многих поколений, религия, как несложно увидеть, играет решающую роль. Наши законы против «порока» не защищают людей от физического или психологического вреда, но направлены лишь на то, чтобы не прогневить Бога. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить о том, что оральный и анальный секс между двумя взрослыми людьми по их обоюдному согласию в тринадцати штатах все еще считается уголовным преступлением. В четырех из этих штатов (в Техасе, Канзасе, Оклахоме и Миссури) подобные действия запрещены для людей одного пола, так что это фактически запрет на гомосексуализм. В других девяти штатах (Алабама, Флорида, Айдахо, Луизиана, Миссисипи, Северная Каролина, Южная Каролина, Юта и Виргиния) царит беспристрастие: здесь гомосексуальные отношения запрещены вообще [202] . Не нужно обладать глубокими демографическими познаниями, чтобы увидеть явную закономерность: тенденция наказывать взрослых за сексуальные отношения, не связанные с продолжением рода, явно связана с уровнем религиозности населения.

Влияние веры на уголовные законы дорого нам обходится. Возьмем случай наркотических средств. Существует множество веществ — многие из них природного происхождения, — употребление которых вызывает у человека временное ощущение великого счастья. Иногда, конечно, эти же вещества вызывают временное ощущение несчастья, но это встречается гораздо реже, иначе у людей не было бы желания принимать такие вещества (а человечество знакомо с ними не одну тысячу лет). Проблема, конечно, заключается в том, что эти вещества вызывают удовольствие, а удовольствие никогда мирно не уживалось рядом с благочестием.

Наши законы, касающиеся наркотических средств — как и все законы, направленные на борьбу с пороками, — это законы об удовольствии: счастье опьянения, затмевающее радость от молитвы, или сексуальные отношения, которые дают радость, но не способствуют продолжению рода, ставятся вне закона. В частности, запрещается употреблять любое средство (ЛСД, мескалин, псилоцибин, ДМТ, экстази, марихуана и т. д.), которому приписывают духовное или религиозное значение. Это вовсе не отражает заботу о здоровье или чадородии граждан, о чем свидетельствует тот факт, что алкоголь и табак остаются совершенно легальными.

Тот факт, что людей судят и сажают в тюрьмы за употребление марихуаны, тогда как алкоголь остается банальным товаром в магазинах, ярко демонстрирует полную абсурдность того утверждения, что наши законы защищают людей, чтобы те не причинили вреда себе и другим [203] . Алкоголь по всем показателям куда опаснее марихуаны. Он не применяется по медицинским показаниям, и человеку несложно принять его летальную дозу. Он играет огромную роль в автокатастрофах. Растормаживающее действие алкоголя делает его важным фактором таких явлений, как насилие, травматизм, незапланированная беременность и распространение венерических заболеваний. Алкоголь также вызывает зависимость. Если его потребляют в больших количествах на протяжении многих лет, он вызывает неврологические нарушения и цирроз печени и может стать причиной преждевременной смерти. Только в США ежегодно из-за потребления алкоголя умирает более 100 тысяч человек. Он также опаснее для плода, чем многие другие наркотические средства (часто дети со всевозможными проблемами — это результат воздействия алкоголя во внутриутробный период их жизни) [204] . Ничего из перечисленного выше нельзя сказать о марихуане. Это средство уникально, поскольку может применяться в медицине для достижения различных целей и практически не приводит к смерти из-за передозировки. Из-за побочного действия таких лекарств, как аспирин или ибупрофен, в США ежегодно погибает около 7600 человек (и 76 тысяч больных госпитализируют), тогда как никто не погибает от марихуаны [205] . Раньше считали, что от марихуаны человек переходит к более серьезным наркотикам, но теперь в этом все больше сомневаются (и это никогда не могли доказать) [206] . На самом деле почти любой вид человеческой деятельности — вождение машины, перелет на самолете, удар по мячу в гольфе — куда опаснее, чем курение марихуаны в приватном пространстве собственного дома. Человек, который захочет доказать, что марихуану следует запретить из-за риска для людей, скоро убедится, что сил его ума для такой работы явно недостаточно.

И однако наше общество настолько далеко от тропы разума, что сегодня людей приговаривают к пожизненному заключению без возможности досрочного освобождения лишь за то, что они выращивают, продают, хранят или покупают обычное растение, которое встречается в природе [207] . Людей, страдающих раком или параплегией, сажают в тюрьму на десятки лет за хранение марихуаны. Иногда за решетку отправляют владельцев магазинов для садоводов лишь потому, что их покупатели разводят марихуану. Чем объяснить такое удивительное пренебрежение к человеческой жизни и материальным ресурсам? Единственное объяснение заключается в том, что этот предмет никогда не обсуждался в рамках рационального подхода. Если при нынешнем законодательстве появится какое-то новое средство, которое совершенно не вредит здоровью, не вызывает зависимости и при его приеме в 100 % случаев вызывает ощущение духовного блаженства, можно с полной уверенностью сказать, что оно станет запретным и что людей будут безжалостно наказывать просто за его употребление. Подобную жажду возмездия объясняет только страх перед библейским грехом идолопоклонства. Поскольку мы были воспитаны верой и научены заботиться о грехах наших ближних, мы привыкли снисходительно относиться к тому, что государство столь иррационально пользуется своей властью.

Из-за запретов на использование некоторых веществ тысячи работоспособных и во всем прочем законопослушных людей оказались в тюрьмах, где они часто проводят десятки лет или даже всю оставшуюся жизнь. Забота об их детях легла на государство. И что делает общую картину еще более ужасающей, преступников, совершивших акты насилия, — убийц, тех, кто издевался над женщинами или детьми, — очень часто освобождают досрочно, чтобы они вернулись в общество [208] . Похоже, здесь мы видим уже не банальное зло, а его абсурдные глубины [209] .

Последствия нашей иррациональности на этом фронте столь ужасны, что заслуживают более пристального изучения. Каждый год из-за законов о наркотиках в США арестовывают 1,5 миллиона человек. В данный момент где-то порядка 400 тысяч человек томятся в тюрьмах США из-за преступлений, связанных с наркотиками, но не сопровождавшихся актами насилия. Еще около миллиона людей осуждены условно [210] . Количество людей, не совершивших преступлений с актами насилия и сидящих в тюрьмах США из-за нарушения законов о наркотиках, превышает количество всех заключенных в странах Западной Европы (население которой больше). На эту борьбу только на федеральном уровне расходуется 20 миллиардов долларов ежегодно [211] . Суммарная стоимость применения законов против наркотиков, куда входят также все расходы на уровне штатов и на локальном уровне и средства, которые бы поступали в казну при официальной продаже наркотиков, вероятно, превышает 100 миллиардов долларов в год [212] . На войну с наркотиками тратится около 50 % времени судебных заседаний, ее обслуживает армия офицеров полиции (при полной занятости) числом около 400 тысяч [213] . Эти ресурсы можно было бы направить на борьбу с уголовными преступлениями и терроризмом.

История должна была бы нам подсказать, что такая запретительная политика обернется неудачей. Всем известно, например, что вышло из попытки запретить алкоголь в США — только лишь трагикомедия с увеличением пьянства, усилением организованной преступности и коррупцией среди полицейских. Сегодня мало кто помнит, что этот запрет был связан с религией, его совместно породили Женский христианский союз трезвости и лоббирование со стороны некоторых ревностных протестантских миссионерских обществ.