Встав на защиту не слишком ясно сформулированной христианской доктрины (в конце концов, Библия нигде не говорит, что убийство человеческого эмбриона или даже плода равносильно убийству человека), 27 февраля 2003 года Палата представителей США проголосовала за запрет исследования эмбриональных стволовых клеток.

Разумный подход к этике никогда бы не загнал нас в подобный тупик. Наша официальная позиция по вопросу стволовых клеток человека определяется представлениями, никак не связанными с разумными догадками о живых системах и их «переживаниях». С точки зрения неврологии мы причиняем больше страданий живым существам на земле, когда убиваем муху, чем когда убиваем бластоцисту человека, не говоря уже о зиготе (в конце концов, только в мозге мухи содержится 100 тысяч клеток). Конечно, вопрос о том, когда человек становится в полной мере человеком и о нашей способности страдать остается открытым. Но когда человек заявляет, что все это присуще клетке с момента оплодотворения, он не вносит в диалог ничего нового, кроме собственного невежества. Люди, которые по религиозным мотивам препятствуют исследованиям стволовых клеток в медицине, подобны сторонникам теории плоской земли — как с научной, так и с этической точки зрения. И нам следует принимать это во внимание, когда мы обсуждаем подобные проблемы. В этой сфере публичной политики наши уступки религии только во множество раз увеличивают страдания людей на протяжении грядущих десятилетий.

Влияние религии не ограничивается этой сферой. Президент Буш решил прекратить финансирование организаций, которые занимаются планированием семьи и предоставляют информацию об абортах. Как пишет New York Times, это «привело к тому, что 16 стран перестали получать презервативы, а еще 13 стали получать их меньше, причем в этих странах самые высокие показатели по распространенности СПИДа в мире» [220] . Христианские представления о греховности сексуальной жизни вне брака заставили правительство США потребовать от фондов для борьбы со СПИДом в Африке, чтобы они учили местное население хранить воздержание, вместо того чтобы пользоваться презервативами. Можно без преувеличений сказать, что в результате только этого решения, принятого под воздействием религиозных доктрин, могут погибнуть миллионы людей. Как сказал Николас Кристоф, «секс убивает, и то же самое делает ханжество» [221] .

Тем не менее даже люди, которые понимают, насколько ужасно такое решение, воздерживаются от критики самой веры. Возьмем в качестве примера того же Кристофа: он показывает, что в мышлении членов правительства США господствуют идеи Средних веков и что их решение приведет к ужасающим последствиям в других странах, и здесь же смеется над теми, кто считает, что в этом повинны верующие с их представлениями о мире:

Это темная логика. Кристоф прямо говорит о «плачевных последствиях» веры, но прославляет сам источник этих последствий [223] . В самом деле, негласные правила публичного дискурса требуют, чтобы Разум надевал на голову покрывало, когда на сцену выходит Вера. Но эти правила просто необходимо изменить.

Вера вбивает клин между этикой и страданиями. Некоторые действия никому не причиняют ни капли страдания, но религиозные догматики все равно считают их дурными и достойными наказания (гомосексуализм и некоторые формы полового акта, использование марихуаны, убийство бластоцисты и т. п.). В то же время вокруг нас полно страданий и смерти и иногда причины этих явлений верующие считают благими (сокращение средств на программы планирования семьи в третьем мире, преследование людей, которые не совершали актов насилия, за наркотики, запрет на исследование стволовых клеток и т. д.). Эта странная расстановка приоритетов ведет к страданиям невинных людей и напрасной трате ресурсов и, что еще хуже, совершенно искажает наши представления об этике. Настало время, когда нам нужен более разумный подход для ответа на вопрос, что правильно, а что нет.

Существует мнение, что отличие добра от зла зависит только от мнения людей, называющих одни явления «добром», а другие — «злом». Правда ли это? Вспомним, например, о том, что в XVI веке любимым развлечением парижан было сжигание кошек. На ярмарке в середине лета устроители зрелища собирали десятки кошек в клетку, которую поднимали на воздух и затем медленно опускали в костер. Это вызывало восторг зрителей, которые «хохотали во весь голос, наблюдая, как животные, визжащие от боли, обгорали, поджаривались и наконец обугливались» [224] . У большинства из нас такое зрелище вызвало бы только отвращение. Но значит ли это, что мы правы? Можем ли мы сказать, что есть этическая истина, которую не понимают люди, любующиеся мучениями кошек?

Многие люди думают, что этические истины, в отличие от истин научных, культурно обусловлены. В самом деле, принято думать, что секуляризм равнодушен к нравственным истинам, и это является одним из его главных недостатков. Проблема заключается в том, что когда мы отказываемся от веры в Бога, дающего нам правила поведения, вопрос о том, почему данное действие хорошо или плохо, становится предметом обсуждения. Большинство людей согласится с утверждением «убивать нехорошо», однако, похоже, это утверждение не опирается на факты или, во всяком случае, в меньшей мере связано с фактами, чем наши представления о планетах или молекулах. С философской точки зрения, эта проблема звучит так: какого рода «факты» (если они вообще существуют) лежат в основе наших представлений о нравственности?

Рациональный подход к этике станет реальностью, как только мы поймем, что вопрос о хорошем и дурном — это на самом деле вопрос о счастье и страдании тех существ, которые способны их чувствовать. Если мы можем давать счастье или причинять боль другим существам, мы несем за них нравственную ответственность [225] — и иногда эта ответственность настолько серьезна, что она становится содержанием гражданских и уголовных законов. Сделав счастье и страдание отправной точкой всего остального, мы можем увидеть, что многие вопросы, которые люди относят к категории нравственных, на самом деле не имеют к нравственности никакого отношения. Мы уже могли увидеть, что преступления без жертв — это все равно что долги без кредиторов. Таких вещей просто не существует [226] . Если кто-то не может уснуть по той причине, что его беспокоят приватные удовольствия каких-то дееспособных взрослых людей, вероятно, у такого человека не просто слишком много свободного времени, но он опирается на недоказанные представления о добре и зле.

Нас не должен смущать тот факт, что в разных культурах существуют различные представления о некоторых этических вопросах. Это ничего не говорит о природе нравственной истины. Представьте себе, что вы встретились с несколькими величайшими мыслителями древности и задаете им элементарные научные вопросы: «Что такое огонь? Каким образом живые системы сами себя воспроизводят? Какова природа светил, которые мы видим на ночном небе?» Можно не сомневаться в том, что среди них не будет согласия относительно этих вещей. Хотя в древнем мире блестящих умов хватало, людям просто недоставало нужных инструментов и концепций, чтобы ответить на подобные вопросы. Их противоречивые мнения указывают на то, что они не знают некоторых истин о мире, но не на то, что таких истин не существует.