Внутри дома было чисто, а остановка - более чем скромной, зато книг и свитков тут было невесть сколько. Еще на столе и на стеллажах со свитками Олея заметила несколько очень дорогих вещей, предназначение которых ей было непонятно. Бел также покосился на эти предметы, но ничего не сказал.

– Располагайтесь, молодые люди!
– продолжал священник.
– Могу предложить вам холодную чистую воду - вина я не держу. У меня имеется и скромный обед…

– Еще раз прошу простить нас, святой отец… - Бел присел на краешек скамьи.
– И все же ответьте, отчего вы решили нам помочь? Вы уж меня извините, но я человек недоверчивый, особенно в свете того, что с нами произошло за последние дни.

– Что… - поинтересовался священник, - что, многие пытались добраться до вас?

– Не столько до нас…

– Понимаю… - старик едва ли не с кряхтеньем уселся на другую лавку.
– То, что вы несете - это настолько ценно, что у очень многих вызывает непреодолимой желание забрать артефакты себе. Людская жадность - это, грех, и, увы, почти неистребимый. К несчастью, подобного греха не избежали и многие из власть держащих. Видите, что устроили? Позор! Вместо того, чтоб помочь тем, кто честно выполняет свой долг, наши власти сами пожелали поучаствовать в дележе чужой страны! Не думал, что доживу до такого срама!

– Знаете, я несколько удивлен… - Бед пытливо смотрел на старика.
– Таких слов я никак не ожидал услышать!

– Как изменился мир вокруг нас, раз многих удивляют самые естественные поступки!..
– старик глубоко вздохнул.
– Хотя не стоит себе обманывать: может быть лет тридцать назад и я бы горел желанием присоединиться к этой охоте за вами. Да, к своему великому стыду должен признать - такой возможности я не исключаю. Однако это было бы тогда, но не сейчас! С высоты моего возраста многое воспринимается совершенно по-иному, не так, как в молодости. Неужели вам непонятны мотивы моего поступка? Жаль… Мир действительно кардинально меняется, раз у многих вызывает удивление то, что должно являться естественным проявлением человеческой порядочности.

– Я бы не очень удивился, услышав подобное от простого человека, но когда эти слова произносит член Церковного Совета при короле Закары…

Олея с трудом удержалась, чтоб не ахнуть. Ранее она уже слышала о таком: в Церковный Совет входили лишь самые уважаемые и почтенные священники страны, и к их мнению по тому или иному вопросу должен был прислушиваться сам король. В некоторых западных странах членов Совета называли иным словом - кардинал, и эти люди обладали немалой властью и огромным влиянием. Но чтоб такой человек, одетый столь бедно, лично проводил службы и принимал прихожан… Кажется, священники такого ранга этим не занимаются. Да и живет он весьма небогато, хотя, без сомнений, может позволить себе очень многое.

Так вот почему от храма отъезжали две богатые кареты!
– поняла Олея. Возможно, тех карет было больше, просто беглецы успели заметить лишь две последних. Да и простых прихожан на той службе хватало - вон какая толпа выходила из храма! Без сомнений, послушать проповедь столь высокопоставленного священника приходят очень многие - вряд ли многие члены Церковного Совета проводят службы, словно простые священники. Вместе с тем становится понятным и то, отчего офицер, пришедший в храм для обыска, не решился начинать его без разрешения этого старого человека. Но если этот старик занимает столь высокий пост в церковной иерархии, то он должен быть на стороне стражников, а не тех, кого они преследуют! Да, тут многое непонятного…

– Вы заметили атрибуты?
– священник проследил взгляд Бела, устремленный на те дорогие предметы, предназначение которых Олее было непонятно.
– Да, да, это они, те самые предметы, что указывают мое положение в нашем обществе. Я, знаете ли, не имею привычки что-либо прятать в своем доме - святой Дайяр защищает меня… Одежды, соответствующие моему сану, здесь тоже имеются, но в обыденной жизни я предпочитаю простоту, завещанную предками. К сожалению, в последнее время и в королевском дворце, и в Церковном Совете люди стали куда большее значение придавать внешнему виду, чем чистоте помыслов.

– Но как вы можете состоять в Церковном Совете, и в то же самое время служить в этом маленьком храме?
– все еще не могла понять Олея.

– Милая девушка… - старик едва ли не сочувственно посмотрел на Олею.
– Милая девушка, этот, как вы его назвали, маленький храм - один из самых древних в Закаре. Когда-то здесь служил сам Дайяр, так что продолжать его дело - это великая честь, которую я не променяю ни на что иное! Это моя жизнь, моя судьба, моя служба… Сюда приходят те люди, которых я знал с детства, они вырастают, и уже сами приводят сюда своих детей… Мы словно одна большая семья, и разве это не счастье?

– Но я так и не понял, отчего вы решили нас спасти?
– продолжал Бел.

– Я вам уже говорил - мир меняется… - вздохнул старик.
– Наверное, ранее вы уже не раз слышали, а недавно и воочию узрели, что в Закаре люди живут… ну, примерно так же, как и несколько сотен лет назад. Возможно, в чем-то это неверно… Я имею в виду - неверно то, что мы не пускаем в свою страну некие иноземные достижения, но хотя бы таким образом нам надо попытаться сохранить наши истоки, и чистоту помыслов, и в какой-то степени нам это удается. К сожалению, из современной жизни постепенно уходит то, чем мы когда-то так гордились. Молодежь рвется к новому, королевский двор не желает придерживаться тех правил, что когда-то были установлены для него. Дорогая одежда, иноземные повара, новомодные привычки… В этом не было бы ничего уж очень плохого, только вот в своем стремлении к новизне затаптывается и забывается то, что когда-то составляло одну из основ Закары - вера предков и жизнь по их заветам. А это горько… Многие называют нас стариками с высохшими мозгами, которые из последних сил держатся за то старое, отжившее, что давно пора отправить на помойку… Не спорю, возможно, я в чем-то и не прав, но как можно отказаться от того, что нам завещали предки?.. Милая девушка, вы считаете, что мои рассуждения неверны?