Да! Я, тихий и незлобивый человек, воспитанный в колыбели довольно мягкой культуры; я, на полном серьёзе считавший, что понимание действительно ведёт к прощению, даже попадание своё воспринявший легко, как игру, — я в несколько минут расстался с остатками своих наивных иллюзий насчёт происходящего. Изменился. Даже умер, отчасти. Потому что дома, даже получая по морде буквально и фигурально, ненавидеть не умел, да и не хотел уметь.

Я убедился, что происходящее — ни разу не условность и не игра. К моему счастью, это убеждение возникло под натиском чужой, а не моей собственной боли… впрочем, для целителя с эмпатическим даром разница между чужой и своей болью исчезающее мала.

Я заставил себя запомнить, что новый мир куда грубее и жёстче моего старого мира. Не в том смысле, что на Земле никого не продают в рабство, не убивают и не калечат, нет. Но на Земле не так уж давно получили под зад отбросы истории, полагавшие, что людей можно делить на полноценных и неполноценных. А вот здесь, на обломках канувшей в прошлое Многоземельной Империи, считались вполне нормальными и уважаемыми людьми те… существа, для которых вполне нормальным, естественным, пращурами заповеданным подходом было — не видеть в иных людях людей. Не то, чтобы считать кого-то неполноценным, а — просто человеком не числить.

Фантасты, пишущие про условное и сильно идеализированное средневековье, склонны забывать, что кастовое общество — куда более глубокая жопа, чем современное демократическое. Да, у сильного в таком обществе прав куда больше, фактически права прямо пропорциональны силе. Но если кто-то думает, что землянин с хоть какими-то зачатками совести, даже нахапав силы полные карманы, с лёгкостью смирится с кастовостью, даже вскарабкавшись на самый верх… уж поверьте: мир без горячего душа стерпеть много легче, чем мир без декларации о правах человека.

В общем, если подвести итоги исцеления Йени Финра, получится, что я избавил его тело от многочисленных травм, включая застарелые недуги и шрамы, — а свою душу от избытков доверия и добронравия, замешанного на наивной вере в лучшее.

Я повзрослел, да. Или не повзрослел, а постарел?

Ведь даже после моего лечения маг как был, так и остался кастратом… его аура просто забыла, каково это — иметь органы размножения, организм изменился, подстраиваясь под жизнь в статусе увечного. И исправить это я уже не смог.

Хотя хотел. Сильно, искренне, яростно даже.

Не вышло.

— …как говорят у меня на родине: лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

— Глупо сказано. Хотя красиво, да. Между прочим, нас…

— Подслушивают? Знаю. Но Мирг, по-моему, из нормальных. Эй, заходи уже!

Ухобой вздохнул. Бросил за спину быстрый взгляд — никого. Быстро, стараясь шуметь как можно меньше, приоткрыл дверь, просочился в комнату, затворил дверь за собой… и замер, глядя на лицо Йени Финра.

— Да, это я исправил ему нос, — сообщил на вполне сносном и беглом варрэйском Иан-па. Правда, его речь окрашивал хорошо заметный акцент, но… — И нет, я не потребую за исцеление платы. Тем более, что ответный дар старшего посвящённого вполне приемлем. Оказывается, моя копипаста работает вдвое лучше, когда источник знаний делится ими добровольно, и впятеро лучше, когда этот источник — опытный менталист. Ещё вопросы?

Охотник тряхнул головой.

— Слушай, парень, я вообще-то не пустого любопытства ради пришёл. Не знаю, кто ты и откуда, Иан-па, но зато я знаю, что могучий брат Астаний намерен применить к тебе строгий допрос. Сульхасий ему нашептал…

— Астаний? — чужак произнёс имя свистящим шёпотом, с интонацией, более подходящей для ругани, если не для чернейших богохульств. Бросил быстрый взгляд на Йени Финра, снова посмотрел на Мирга. — Следовало ожидать. Тайный омерит, как-никак.

— Что? Омерит? Но…

— Предупреждая вопросы: нет, старший посвящённый не прочёл его мысли. Душонка брата Астания надёжно защищена от такого: всё же не простой щитовик, а рыцарь. Но уважаемый Йени Финр не лишён ни слуха, ни разума и способен делать выводы на основании наблюдений… тем более, что Астаний во время некоторых, с позволения сказать, забав делается весьма откровенен.

Охотник снова тряхнул головой.

— Это всё… неожиданно, — сказал он. — Да. Но всё же… или ты не понимаешь, что такое — строгий допрос? Я…

— Спасибо за предупреждение, но я не собираюсь бежать. Куда более соблазнительна для меня перспектива остаться и провести с… братом Астанием небольшую разъяснительную беседу. Насчёт того, кто тут человек, а кто — чирей вонючий.

— Но ты же…

Саорэ Иан-па остановил Мирга одним коротким жестом и слабой улыбкой.

— Я намекну, а ты соображай. Мне без труда удаётся отвечать на не заданные вопросы, читая твои чувства и поверхностные мысли, но сигль на затылке молчит. Ведь молчит, а?