Ухобой никогда не считал себя тугодумом, но за чужаком явно не поспевал. Насчёт сигля Иан-па был совершенно прав: наколка, отслеживающая проявления стихии разума, действительно не замечала никаких манипуляций с сознанием Охотника. Но как тогда ему удаётся «читать» его?

— Я, видишь ли, не совсем маг, — пояснил чужак, вставая. — Но к делу. Давайте спустимся вниз, в главный зал заимки. И подождём… Астания с его группой поддержки. Впрочем, если не хотите присоединиться, можете остаться здесь. Я не настаиваю.

После чего саорэ Иан-па вышел в коридор, миновав машинально посторонившегося Мирга.

— Слушай… Йени?

Старший посвящённый, весь разговор просидевший на кровати без единого движения, чуть заметно кивнул. Черты его лица остались неподвижными, как у глубоко спящего, а в глазах не мелькнуло даже тени какого-либо выражения. Но Ухобой почувствовал себя чуть увереннее.

— Он что, действительно собрался противостоять рыцарю-щитовику?

Ещё один слабый кивок.

— А… шансы у него есть?

Вот теперь сигль на затылке ожил. А в памяти Охотника мелькнула картинка: Сульхасий и Маррех направляют руки на взвившееся по воле чужака пламя, но магия (а магия ли?) действует, как ни в чём не бывало.

— Но… всё же рыцарь — это не то, что принятые или даже испытанные. Ты уверен, что у Иан-па получится… то, что он задумал?

На протяжении десятка ударов сердца Йени Финр молчал и не двигался. А потом сказал:

— Искренне надеюсь, что он правильно рассчитал свои силы.

В высоком, отнюдь не мужском голосе старшего посвящённого хрустнуло льдинкой нечто такое, отчего Мирга Ухобоя — бывалого Охотника, успешно выкрутившегося из доброй дюжины смертельно опасных ситуаций, — невольно передёрнуло.

М-да. Судьба из тех, которых врагу не пожелаешь.

Он родился в королевстве Шельдаг, что к северо-западу от великого княжества Варрского. Собственно, по двойному имени это определить легче лёгкого. И при рождении своём старший посвящённый разума носил более длинное имя: Иршельт Йени Финр наи Сейглан. По которому также без труда можно определить, зная, что к чему, высокое положение на иерархической лестнице королевства. Собственно, в «переводе» на земные реалии Йени Финра следовало звать наследником барона Сейгланского.

Увы, насколько ему повезло с социальным статусом, настолько же не повезло с местом рождения. Потому что Шельдаг — в отличие от княжества, в котором обитают преимущественно добрые сугрешиане — оплот омеритов.

Тут будет уместно небольшое отступление. Пользуясь копипастой, я заодно с языком вытянул из Йени Финра какое-никакое знание общеизвестных вещей. Довольно поверхностное, но для однобокого объяснения, кто такие омериты — достаточно. Бывший наи Сейглан воспринимал различия разных ветвей Светлой веры в основном через призму отношения к магии, не особо вникая в догматы (меня эти догматы, как нетрудно догадаться, тоже волновали слабо). Так вот, если вкратце, то светлоцерковники «вообще», верующие в единого Высочайшего и Пресветлого бога, всемогущего, всеблагого и т. д., делятся в основном на алкинитов, омеритов и сугрешиан. И если сугрешиане укорачивают на голову только тех магов, которые при посвящении оказались связаны со стихиями смерти либо тьмы, а алкиниты со скрипом признают право на существование только магов света, то омериты являют собой компромисс. Магов шести стихий, то бишь воды, земли, воздуха, огня, жизни и разума они сразу после посвящения не убивают, нет. Но только вот существование им обеспечивают такое, что лучше б убивали, как алкиниты.

Впрочем, вернусь к судьбе Йени Финра.

Лет до восьми он жил, не тужил, будучи самым обычным пацаном. Не любил уроки этикета и генеалогии, любил уроки пения, возился со щенками на отцовской псарне, мечтал о дальних странах и о том, как с родовым клинком в руке поведёт свои отряды на поганых синекожих. Явно неосуществимая мечта, кстати. Потому что на Пылающей границе, что на западе человеческих земель, командовать войсками могут только правоверные алкиниты, а наследникам феодальных владений крайне редко выпадает возможность постранствовать по своей воле. Вот и Йени Финру пришлось сменить место жительства так, что лучше б и дальше жил в Сейгланском замке. Одна из дежурных разборок в верхах вылилась в путешествие под стражей до замка, принадлежащего враждебному роду. Там Йени Финр жил вместе с полудюжиной других заложников ещё около года. И уроки пения разлюбил навсегда. Жирный, с вечно липкими пальцами и глазами-щёлками замковый капеллан заставлял детишек петь исключительно священные гимны, да вдобавок часами напролёт. Этот-то капеллан, воспользовавшись стечением обстоятельств, и сумел продавить для девятилетнего Йени Финра кастрацию. Хозяин замка, где жили заложники, согласился, потому что счёл это неплохим способом надавить на главу рода Иршельт.

Не отрывающий взгляда от пола маг с выжженной на лбу руной жизни, широкий пояс которого был прикован цепью к поясу достойного брата из Ордена Щита, произвёл короткую хирургическую операцию. И Йени Финр перестал быть наследником. Капеллан — любитель пения, массаракш! — остался доволен. А хозяин замка — не очень: Иршельт Кай Мьерен, узнавший об инциденте со старшим сыном, назначил наследником младшего. К тому же ценность заложника-кастрата закономерным образом упала многократно.

И тогда было решено «исправить» данное упущение. Ведь даже перестав быть наи Сейглан, Йени Финр остался одним из Иршельтов…

Ещё одно необходимое отступление. Касающееся магии.

Так уж сложилось исторически, что люди в мире, где мне предстоит жить, воспринимают магию в основном через призму «стихий». В настоящее время считается, что этих самых стихий девять. Перечислю их ещё раз: вода, земля, огонь, воздух, свет, тьма, жизнь, смерть, разум. Ещё считается, что свет и тьма — особые стихии, принадлежащие не столько миру дольнему, сколько мирам горнему и преисподнему. Причём дыхание тьмы способно извращать обычные способности магов-стихийщиков: так целитель становится некромантом, маг огня — магом холода, маг воды — магом льда и так далее. Ещё считается, что шаманы синекожих преуспели в магии духа, гномы-подгорники — в магии металла, а все остроухие южане, хоть и дикари, владеют стихией дерева…