«Кошмар, – ужаснулся Саня, – как, оказывается, много о себе можно узнать, если напьешься».

– Если бы о себе! – не согласилась Рита. – Это все он! Ясно ведь как день. Когда пьешь, ты себе не хозяин, зато этому раздолье, его спиртное не берет. Все проиграл: деньги, скрипку чертову… Как нас в рабство не продал – удивляюсь!

– Я не супермен, милая! Да я пописать не смогу, если он не захочет! Что за манера такая? Все виноваты, только не она: «Смотрите, здесь мое любимое шампанское! Хочу шампанского!»

– Да я не просила покупать целую бутылку!..

Саня хлопнул ладонью об пол:

– Хватит! Мне это надоело! Замолчите оба! – гаркнул на весь номер Саня.

– Пусть этот сначала!..

– Марусичка!..

– Оба! – опять вслух потребовал хозяин тела.

Стало тихо. Саня отложил брюки в сторону, опустил руки на колени, закрыл глаза. Если постараться, он все же сможет вспомнить, что произошло вчера вечером.

В слабо освещенном зале – столы. Много столов. За каждым группы по три-четыре человека, обслуга замерла с подносами в руках, застыли в воздухе подкинутые неудачливым игроком карты. А вот и он сам в дальнем темном углу. Он видит свое отражение в зеркале, слева у стенки поблескивает гнутыми боками виолончель. И вдруг картинка ожила: всполошились люди, застучали каблуки, зазвенели бокалы. Санино лицо обдало струей сигаретного дыма.

– Удача переменчива, подумай, – ехидно щурясь, говорит ему молодцеватый старик в ковбойской шляпе. Обвисшие щеки делают его похожим на бульдога.

– Тебе Бог дал деньги, которые ты легко сегодня проиграешь, – самоуверенно, почти шепотом отвечает Саня, – а мне рюмку виски и немного интуиции, чтобы распознать твой блеф.

Он видит перед собой три стопки стодолларовых купюр и руки, отодвигающие их к центру столешницы. Упомянутая рюмка незаметно исчезает со стола, через секунду возвращается пустой.

– Счастливчик, ты обобрал моего мужа до нитки, – слышится знакомый женский голос. Из-за плеча старика возникает густо напудренное, с ярко подведенными глазами лицо утренней знакомой, Лизы Гейлер. Женщина трется челюстью об обвисшие щеки мужа. Ее ухоженная рука ложится на стол.

– Барбосик, пора остановиться. Этот красавчик пустит нас по миру.

– Принцесса, с вашей ли красотой переживать о дне грядущем, – произносит Саня, берет ее кисть и касается пальцев губами. Женщина делает глубокий вдох, в ее взгляде читается желание.

– Зачем деньги, когда у вас есть такое сокровище, – усмехаясь, обращается он к ковбою, откинувшись на стуле, вальяжно закидывает руки за голову.

– Ах, льстец, – выдыхает женщина, подмигивает и, не сводя глаз с молодого Казановы, шепчет в мохнатое ухо старика: – Барбосик, ты проиграл девятнадцать раз подряд. Остановись, пупсик.

Из-за плеча старика возникает густо напудренное, с ярко подведенными глазами лицо утренней знакомой, Лизы Гейлер. Женщина трется челюстью об обвисшие щеки мужа.

– Привези денег, – говорит старик, не глядя на жену.

– Милый, этот орешек нам не по зубам. Оставь его. Опять из дома все вынесешь, а я завтра хотела купить себе бусики.

– Бусики тебе! Дура! – гневно бросает старик, пытаясь оттолкнуть женщину. Я тебе что сказал сделать!

Дама оказалась не из робких. Сбив шляпу с головы барбосика, она принимается колотить его по груди и плечам.

– Старый обалдуй! Нашел себе «поднеси, подай»! Сам лакеем у меня будешь, маразматик трухлявый. Мало того, что молодость мою угробил, так на старость совсем из ума выжил! Позоришь меня перед обществом! У-у-у… – завыла, зарыдала.

– Хватит! Хватит! – отбиваясь от женских кулаков, кричит старик. – Где Рафаэль? Где этот бездельник?

– Я здесь! – слышится за Саниной спиной зычный голос альфонса Рафаэля.

Задевая стулья, он торопится на зов старика, при этом успевает оправдываться. – Я беседовал с миссис Шуарой о моей книге. Она считает, что в вопросах воспитания вкуса, которые я планирую обсудить в первой главе…

– А мне плевать! – орет старик. – Я плачу тебе, чтобы ты развлекал мою дуру, а не какую-то постороннюю! Забери ее от меня! Поедете на виллу, и привезешь мне пятьдесят, нет – сто тысяч. – Он склоняется над столом и, широко раскрыв глаза, трясущимися губами шепчет: – Задавлю.

– Мистер Дипалио, – обращается к старику Рафаэль, – может, лучше отправить кого-нибудь из охраны? Ко мне из Голландии приехала тетушка, и когда я прихожу поздно…

– Ты поедешь! – обрывает ковбой (он снова надел шляпу). – Заберешь с собой мою любимую, – показывает взглядом на жену. – Там и оставишь. Она мешает мне сосредоточиться.

– Ах, так! – Лиза в возмущении топает каблуком.

– Милая, – примирительным тоном говорит старик, – серьги, что жадный Той не захотел уступить, те голубенькие, помнишь? Пошли за ними утром.