Китаец посчитал, что исчезновение денег, будет хорошим оправданием для братьев воров. Вора Лунька ограбил собственный телохранитель. И не просто ограбил, но и убил. Так чего он сам заслуживает после всего этого, если не смерти?

Когда Китайцу позвонил незнакомец и предложил выкупить за миллион долларов то, что было украдено у Лунькова из тайника, вор не столько изумился установленной цене, несомненно, все то, стоило намного больше. Но его озадачил сам факт звонка. Почему, этот некто обратился именно к нему. Ведь костяк воровской верхушки состоял из пяти человек. Но, столь лестное предложение о выкупе сделано только ему. Может быть, приятели воры подозревают его в чем-то, и решили взять на понт. С этой целью и подослали к нему этого олуха. На пройдоху он не тянет. Тогда, кто же он, если не мент, и не посланец от воров.

Сославшись на то, что украденное у Лунька представляет ни его личные интересы, а интересы воровской касты, Китаец высказал пожелание, что лично он, не против, заплатить миллион долларов. Но для начала ему необходимо посоветоваться с друзьями, чьи интересы затронуты не меньше, чем его. Иными словами, нужна воровская сходка. И только после нее, уже можно вести конкретный разговор. На том они и расстались с Валерой. Китаец всячески скрывал, что ему было необходимо встретиться с парнем только затем лишь, чтобы посмотреть на него и проследить место его обитания.

Стоило белой «четверке» отъехать, как за ней от ресторана увязалась серая «девятка». По сотовому Китаец позвонил парням, сидящим в ней и сказал, что он хочет знать об этом парне все, начиная от его рождения.

– Я ведь Валеру воспитывала одна. Муж ушел, когда он только родился. Тяжело было, не скрою. Работать приходилось много. Но я всегда старалась, чтобы мой сын рос нормальным ребенком. По улицам он у меня никогда не шлялся. В школе он учился хорошо. Ходил в секцию бокса. А потом вот институт… – женщина покосилась в комнату, где криминалист Семин суетился возле трупа ее сына, и заплакала.

Врач со «скорой помощи» дал Паниной успокоительное, но разве может оно успокоить материнское сердце, когда рядом в комнате лежит ее сын.

С матерью Валерия Панина майор Туманов сидел в кухне. По-человечески, понимал каково ей сейчас отвечать на его вопросы, сочувствовал. Но понимал и другое. Он опер. И должен действовать, как опер, удерживая в себе все положительные и отрицательные эмоции. А женщина потом простит его за допущенную бестактность, когда будет найден убийца ее сына.

Вещи в квартире были разбросаны. Грек с Ваняшиным тщательно осматривали все, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку. Пока же мотив убийства двадцати пятилетнего парня, представлялся призрачным. Убийцы, а, судя по следам, замеченным криминалистом Семиным, их было двое, даже не позарились на шесть тысяч рублей лежащих на полочке в секретере, хотя явно сюда заглянули. Даже дверцу, за которой лежали деньги, не потрудились обратно закрыть, словно демонстрируя, что они люди не алчные, чтобы польститься на такую мелочевку.

– Из золота у меня ничего такого нет. Вот только что на мне: серьги да перстенек с феонитом. Этот перстень мне подарил Валера на пятидесятилетие, – сказала Панина, показав перстень.

Из вежливости, Туманов кивнул, потом спросил:

– Скажите, Ирина Викторовна, вы, когда вошли в квартиру, все так и было? Вы ничего не трогали, не передвигали вещи?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Ничего. Я когда вошла, вижу, в комнате горит свет, и Валера лежит на полу. Еще подумала, может, ему плохо стало.

– А почему вы так подумали? – спросил Федор, тщательно записывая все сказанное женщиной в объяснение, которое потом она должна подписать.

– Знаете, мой сын на дух не переносил запаха водки. А вчера напился.

– С чего бы это? – тут же полюбопытствовал Туманов.

– Вот и я подумала, с чего. Ведь не пил никогда. Утром ему было плохо. Подняться не мог с дивана. Ему позвонила девушка, так он чуть встал, так у него голова кружилась, – проговорила женщина, инстинктивно поднося платок к припухшим векам. Хотя слез и не было уже. Все что можно выплакать, она уже выплакала. Но платок то и дело подносила к глазам.

Вошел Грек, извинился за вторжение и, покачав головой, сказал коротко:

– Ничего.

Это означало, что оперативники не нашли ни оружия, ни наркотиков. Больше надеялись на второе. Но, как оказалось, зря надеялись.

Федор в ответ кивнул, и Грек тут же вышел. А Туманов попросил Панину рассказать подробней о той, звонившей девушке.

– Да я ничего не знаю о ней. Только то, что зовут ее – Софи. Мне еще показалось довольно странным, не Софья, а Софи. Но вы же знаете, эту современную молодежь. У них все, шиворот навыворот.

Туманов охотно кивнул. Но имя девушки названное матерью погибшего парня, заинтересовало его.

– И вы не знаете, в каких отношениях ваш сын состоял с этой Софи? – спросил Туманов. Женщина отрицательно покачала головой.

– Абсолютно. Валера мне никогда не рассказывал о своих подружках. Но мне показалось странным, когда я назвала ее имя, Валера сделался бледным, и произнес непонятную фразу… Сейчас, постойте, – Панина попыталась вспомнить и ей это удалось. – Он удивился и сказал, что этого не может быть, потому что ее больше нет.