Пиджак оказался малость великоват. Муж Инны был повыше Рязанцева ростом и здоровее, поэтому пиджак оказался длинноватым. В другой бы раз Рязанцев не стал выставлять себя на посмешище, но сейчас выбора не было. Свой окровавленный пиджак, он бросил в ванну, где у Инны в корзине лежало белье, предназначенное в стирку. Потом вернулся к креслу, на котором сидела Инна все еще в бесчувственном состоянии.

– Ну, а теперь надо что-то с тобой решить, – заглянул он в красивое лицо женщины. – Жалко убивать красивую бабу. Но выхода нет, – вздохнул он, легко подхватывая ее тело на руки.

Греку стало надоедать, на его взгляд, бессмысленное просиживание в машине и он не вытерпел:

– Николаич, кажись, твоя идея с обыском не сработала. Чего дальше делать будем? Сколько можно тут еще торчать?

Федор посмотрел на часы. Прошло уже двадцать минут, а из подъезда за это время вышла только одна женщина. Но сейчас операм нужен был совсем другой человек. И Федор вынужден был согласиться с капитаном по поводу того, что больше тратить здесь время в пустую не стоит. И он с досадой произнес:

– Похоже, ты, Грек, прав. Ладно, Леша, заводи.

И в это самое время дверь подъезда, за которым опера вели наблюдение, открылась, и оттуда вышел человек в удлиненном пиджаке. Когда-то такие были в моде, но теперь, его вид вызвал у Грека отвращение.

– Нарядился, как пугало, – сказал Грек и глянул на другую сторону улицы, где, облизывая мороженое, по тротуару шли две девушки в коротких юбочках. Они о чем-то разговаривали между собой, громко смеясь.

Усатая харя Грека растянулась в улыбке. На них ему приятней смотреть, чем на того пугало в длинном пиджаке.

– Леша, заводи, – крикнул Туманов едва ли Ваняшину не на ухо. – Это он.

Ваняшин повернул ключ в замке зажигания, раз, другой, третий, но мотор не заводился. Расстояние до подъезда, откуда вышел черноволосый, было метров сто, и опера увидели, как он направился к проезжей части улицы.

Теперь и Грек уставился на пугало, враз позабыв про длинноногих телок. Чуть привстав с сиденья, завопил на Ваняшина:

– Заводи, сукин сын! Уйдет.

Ваняшин давил ногой на педаль газа. Поворачивал ключ, но мотор заводиться не хотел. Туманов выскочил из машины, в надежде догнать черноволосого, но увидел, как тот, подняв руку, остановил проезжавшую машину такси и, запрыгнув в нее, скрылся за углом дома.

Федор плюнул с досады.

– В чем дело, Леша?

– Федор Николаич, а я что сделаю? Машину нам старую дали. Сыпется на ходу.

– Смотреть надо лучше за ней, а ты только на баб мастак таращиться, – вставил Грек замечание, которое не оставило Леху Ваняшина равнодушным.

Видя, что дело принимает серьезный оборот, и опера вот-вот сцепятся, Туманов приказал обоим:

– Отставить! А ну, за мной, помощнички. – Майор побежал к подъезду. Грек с Ваняшиным побежали за ним.

Дверь в квартиру оказалась закрытой. Сначала Туманов несколько раз позвонил в нее и даже постучал, но потом, поняв всю бесполезность этой затеи, сказал Ваняшину:

– Придется ломать. Давай, лейтенант, присоединяйся. Мне одному не осилить. – Федор отошел на несколько шагов назад. Ваняшин встал рядом. – На счет, раз, два, три, попробуем высадить ее с разбегу, – предложил майор.

– Может, и мне с вами? – спросил Грек, но Ваняшин тут же осадил порыв капитана, сказав:

– Отойди, недомерок. Это дело для настоящих мужиков.

Грек с обидой поджал губы. А майор начал отсчет:

– Раз. Два. Три! – крикнул Федор. В три прыжка они очутились у залитой лаком двери, одновременно ударив по ней ногой. Хорошо, что, уходя, Рязанцев захлопнул дверь на защелку одного замка.

Дверь раскрылась настежь, а Туманов с Ваняшиным очутились на полу коридора, сразу пролетев туда из прихожей. Тут же вбежал и Грек, для верности вытащив из кобуры свой пистолет.

– Николаич, газом воняет, – поднимаясь с пола, возбужденно произнес Ваняшин.

– Точно. Воняет, – согласился Федор, прихрамывая, вошел в кухню. Ваняшин с Греком завалились следом.

Инна сидела на стуле в бессознательном состоянии, положив руки и голову на газовую плиту. Причем, все четыре конфорки были открыты, и газ под давлением выходил из них, наполняя кухню, да и всю квартиру смертельной смесью, готовой воспламениться от малейшей искры.

Федор с Ваняшиным схватили женщину под руки.

– Грек, открой окно, – крикнул Федор.

Капитан метнулся к окну, пытаясь справиться за запорами.

– Не открывается, Николаич, – крикнул Грек, закашлявшись с надрывом.

– Леша, тащи женщину отсюда на лестничную площадку, – проговорил майор и первым делом перекрыл вентиль подачи газа из трубы к газовой плите. Потом схватил стул, на котором только что сидела Инна, и с размаху ударил им по оконному стеклу, разбив его вдребезги.