Баева? — спросил он с подковыркой. А он разве не с тобой? Пропал мальчик? Нет, не видели, и не жаждем.

Пропал, и в отличие от Карлсона вряд ли вернется, милый. Чтобы и мне не пропасть зазря, я, недолго думая, набрала номер Гарика.

— Ты откуда звонишь? Длинные звонки, как по межгороду.

— Из дома, — сказала я нехотя, зная, что Гарик тут же воспрянет духом, и не ошиблась.

— Родителей решила навестить? — уточнил он аккуратно.

— Типа того.

— А я заходил в башенку, но тебя не застал. Этот, естественно, не в курсе… — Мне вдруг захотелось спросить — и как там этот? — но я удержалась. Нехорошо, негуманно. Значит, Баев жив и Альгис еще не вернулся. Но ведь это усугубляет дело! Если жив, мог бы и позвонить. Гарик помолчал, дожидаясь моей реакции. Не дождался, продолжил: — Как вообще?

— Плохо, — призналась я. — Прямо скажем, паршиво. Теннис не мой вид спорта, здесь смертельно скучно, лето кончается… Так, что еще…

— Батарейки сели?

— Пока нет, но скоро сядут. И надо будет идти в палатку, а на улице дождь и все такое.

— Я тебе зарядное устройство купил. Хочешь, привезу?

— Не хочу, — сказала я твердо. Если уж играть в несмеяну, то до конца.

— Понятно. Заберешь при случае. А что слушаешь?

— Не поверишь — Гарделя.

— Да ну, — удивился Гарик, — и я! Погода, наверное, способствует.

Проклятый эффект родственной души. Сейчас он вспомнит ту осень и подумает, что я из-за него, что Гардель — это хороший знак. Черт, черт. Ляпнула, не подумав, теперь молчи, потому что он обязательно найдет что-нибудь утешительное в любом звуке, который ты сейчас можешь издать.

Помолчали, потом Гарик осторожно начал:

— Вообще-то у меня есть идея получше зарядного устройства. Правда, это требует некоторой подготовки, но подготовка тоже экшн, тебе понравится.

— Ну если экшн, тогда валяй, выкладывай.

— Идея такая. На следующей неделе в «Иллюзионе» начинается неделя Фрица Ланга. Мы с тобой оденемся в ретро и пойдем. Прогуляемся по набережной, выпьем кофе в буфете, или шампанского, если его там еще подают.

— В ретро? Как во времена нэпа?

— Именно. Я положил глаз на дедушкину трость. У меня будет цветок в петличку, пробор в ниточку и шейный платок. Что касается тебя, то я это так себе представляю — губы кармин, маленькая сумочка, узкое платье или брючный костюм, тебе пойдет. Надо будет позаимствовать дедушкин мундштук. Вставим туда «Стюардессу» или что ты там куришь, «БТ»? — будет эффектно.

Что скажешь?

Гарик, ты гений.

Я схватила Катину ветровку и выскочила на улицу. Теперь я точно знала, что надо делать. Вырез лодочкой, талия занижена, с напуском, посадить на поясок… в универмаге купим две нитки пластмассового жемчуга, соединим в одну, завяжем узлом и перекинем на спину… нет, на спину не надо… а жуткая красная помада за три копейки сойдет за кармин… По-моему, неплохо.

Далее. Цветок в петличку… скажем, гардения…. знать бы еще, что это такое… ладно, на крайняк обойдемся геранью. Если Гарику немного напудрить лицо и зачернить веки, получится один в один какой-нибудь персонаж Мурнау. Нет, он не дастся, а жаль.

Теперь ноги. Катькины туфли с застежкой-перепонкой в самый раз будут. Она, конечно, зажмется, но я упрошу или так возьму, на один день можно… Чулки со стрелками, нарисуем карандашиком для бровей… Нет, стрелки — это пошло, и сеточка тоже не годится, иначе меня опять примут за …

Что бы еще учудить?

Добежала до ближайшего дома, оглядела себя с головы до ног в огромном запыленном окне… Да! Прямой покрой, заниженная талия и крупные мягкие складки, как на греческой тунике. Бабушка Шанель была бы мною довольна.

За окном, в мужском зале парикмахерской, во вращающемся кресле сидел пожилой мужчина и кротко глядел в зеркало. Судя по выражению его лица, клеенчатая попонка, завязанная сзади на бантик, сдавливала ему шею, но он терпел. Девушка с белыми перьями и черными отросшими корнями стригла его машинкой, машинка жужжала, волосы сыпались на пол. И тут меня осенило.

Я зашла внутрь и спросила, сколько стоит модельная стрижка. Пересчитав остатки Славикова гонорара, поняла, что хватит и на батарейки, и на жемчуга, и на смену имиджа. Конечно, надо было семь раз отмерить, но мне втемяшилось, и я должна была сделать это именно сейчас.

А не пожалеешь? — спросила одна из теток в цветастом халате, та, которая была свободна. Ой, не знаю, ответила я. Тетка выглядела устрашающе — стокилограммовая туша с голубыми перламутровыми веками и остатками волос, пережженных химией. Мне, пожалуйста, сзади коротко, а спереди длинно, — и чтобы пряди томно падали на лицо, добавила я мысленно.

Каре, что ли? — спросила цветастая.

Наверное. Вам видней — я никогда раньше не стриглась.

Тетка кивнула и взялась за ножницы, невозмутимая, как Чингачгук Большой Змей. Значит, сзади коротко?