Лошадь Алэна пронесла меня между солдатами у трибун, скачками, словно по гигантской лестнице, домчала до трона графа Ренара и перескочила через него.

Если бы граф не покинул свое место несколькими мгновениями раньше, то все могло бы закончиться уже тогда.

— Убери его! — приказал Корион доверенному телохранителю.

Другой избранный тоже направился ко мне, но тут лошадь подо мной начала паниковать, не находя привычной опоры для копыт. Управлять ею стало невозможно, кроме того, я вовсе не горел желанием оказаться под ее копытами и поэтому выпрыгнул из седла. Хотя это был не совсем прыжок — человек в тяжелых доспехах может только выбрать место падения. Я доверял своей броне и рухнул прямо на телохранителя Ренара.

Он смягчил мое приземление и поплатился за это сломанными ребрами. Я слышал, как они хрустнули, словно ветки. Я стал карабкаться вверх, за спиной слышалось беспокойное ржание, копыта били куда попало, лошадь кидалась из стороны в сторону и вставала на дыбы, в любой момент она могла свалиться.

Я бросил топор сэра Джеймса Ренару в спину, но для точного броска эта штуковина оказалась слишком тяжелой и плохо сбалансированной. Я попал второму телохранителю между лопаток и сбил его с ног. Ренару удалось добраться до солдат у трибун. Они окружили его, чтобы проводить в замок.

Сжав меч в руках, я собрался за ними.

— Нет. — Путь преградил Корион: воздел руку, грозя пальцем.

Ощущение было такое, словно меня пригвоздили к месту. Казалось, теперь мир вращается вокруг, совершая неспешные обороты в такт моего сердца. Руки сами собой опустились, безвольные, онемевшие, не способные удерживать рукоять меча.

— Йорг. — Я не мог взглянуть ему в глаза. — Как ты мог подумать, что сможешь победить меня?

— А как ты мог подумать, что не смогу? — Мой голос звучал издалека, будто говорил кто-то другой. Мне удалось нащупать кинжал у бедра.

— Перестань.

Мои руки лишились последних сил.

Корион приблизился. Я пытался следить за ним взглядом, хотя мир по-прежнему вращался вокруг. Сзади слышал приглушенные, далекие звуки молотящей копытами лошади.

— Ты всего лишь ребенок, — заявил он. — Ставишь на кон все сразу, и так в каждой партии, ничего не приберегаешь на непредвиденный случай, отсекая возможность отступления. Такая стратегия всегда ведет к поражению.

Он достал из складок мантии небольшой кинжал — три сверкающих дюйма разящей без жалости стали.

— Однако Геллет! Это стало неожиданностью для нас. Там ты превзошел все наши ожидания. Сэйджес даже предпочел оставить твоего отца, чтобы избежать встречи с тобой лицом к лицу. Теперь он, естественно, вернулся.

Корион приставил лезвие к моей шее, засунув его в зазор между шлемом и латным воротником. Его лицо оставалось бесстрастным, а глаза, словно бездонные колодцы, казалось, вот-вот затянут внутрь.

— Сэйджес поступил правильно, что сбежал, — произнес я. Голос донесся из глубин мироздания.

Никакого плана у меня, как всегда, не было, но я уже пережил страх перед схваткой с сэром Джеймсом и не собирался демонстрировать его Кориону.

Я собрал остатки силы, которой наделило меня сердце некроманта. Внутренним взором окинул обитель духов, и холодная дрожь пробежала по телу.

— Некромантия не спасет тебя, Йорг. — Я почувствовал, как острие кольнуло шею. — Даже Челла не настолько доверяла своей смертельной магии, чтобы бросить мне вызов. Там, под горой, тебе досталась всего лишь тень ее могущества.

Все упирается в силу воли. В конце концов, все всегда сводится к ней. Корион удерживал меня внутри вероломного тела, потому что хотел этого, и его желание было сильнее моего.

Горячая кровь тонкой струйкой стекала по шее, капала под доспехи.

Я собрал все свои чувства и бросил их против него. Всю свою гордость, весь свой гнев, океан гнева, ярость, боль. Вернулся в прошлое. Пересчитал свои потери. Раздвинул терновник и прикоснулся к обескровленному ребенку. Сотворил из всего этого молот.

Ничего не добился! Просто склонил голову, чтобы больше не видеть его лица. Он рассмеялся. Я почувствовал это, потому что нож задрожал. Он хотел, чтобы я умирал медленно.

Я видел свои руки, закованные в металл, кинжал в слабеющих пальцах. Жизнь еще пульсировала в руках, подгоняемая ударами сердца, смешанная с темной магией, которая не дала мне умереть от руки короля. Вновь увидел лицо отца в момент удара: борода, плотно сжатые губы. Увидел лицо Катрин: ее сияющие глаза, когда она ухаживала за мной. И потянулся ко всему этому: горечи и сладости, просто чтобы пошевелить руками, которые не подчинялись мне. Вложил всего себя в этот призыв.