Мастер снов
вернуться

Ромм Михаил Наумович
Шрифт:

Лесная принцесса

Зеленоглазое счастье моё, Мне нравится взглядом следить, Как сосны стараются тело твоё В закатных лучах повторить. Следить, как ты, холодом окружена, Без плеска войдешь в облака. Гладь неба, что озером сохранена, Твоя разрушает рука. Последний луч солнца по кронам скользнёт, И вслед за тобою из леса Сгустившийся сумрак к огню приползёт, И хворост притащит принцесса. Ты где-то бродила еще полчаса, Не ясно, где руки, где сучья. Вот мусор лесной у тебя в волосах И нитка на куртке паучья. А после взовьётся голодный костер, И тени деревьев запляшут, И ветер в лесу зашумит, словно хор, Над маленьким логовом нашим. Вода в котелке затрепещет опять, И я говорю, засыпая, А может быть, только пытаюсь сказать: «Жена, поздновато для чая!»

Мастер снов

Где живет мастер снов? В недостроенных зданиях? В невозможных проектах или дерзких мечтах? В уверениях и обещаниях, В нерождённых словах? Почему он так щедр, раздавая сокровища: Бриллианты — для алчных скупцов. Для охотников — львы, для героев — чудовища, Толпы гурий — для глупых юнцов. Снится встреча влюблённым, свобода — преступнику, Снится домохозяйке, что пол подметён, Примирение — вероотступнику, А бессонному — сон!

Мои друзья

Мои друзья почти богоподобны. Соревноваться с ними? Да куда мне! Один — под камнем в подмосковной Лобне, Другой лежит в Малаховке под камнем. А Тимофеев жарится в Айове, Лямпорт за жизнь сражается в Нью-Йорке, И я один. Сердито хмурю брови, Сижу в Москве, как голубь на помойке. К чему я это? Мне ворчать не надо — Меня пока не выбросили в урну. Вон, Петя Берлянд — на «Каховской». Рядом, А словно на каком-нибудь Сатурне. Разводит жизнь, когда выводит в люди, Довольно насмеялись, нашумелись! Друзья мои, как птицы, разлетелись. Других уже, наверное, не будет.

«Когда невидимые барабаны бьют»

Когда невидимые барабаны бьют В моем мозгу энергией гудящей, То океаны с жизнью, в них кипящей, Приливами луны сиянье пьют. Земля, как колба с лавой, в ней бурлящей, Покорно совершает свой маршрут, И ярость Солнца по пространству тащит Галактика в моем сознанье. Тут. То барабаны бьют в моем мозгу, То кровь моя пульсирует им в такт: Я просто за автобусом бегу, За мной бежит инсульт или инфаркт, Но все равно, принять я не могу Ничтожности своей прискорбный факт.

10.01.05

Третье сентября

Листья в воздухе, как стая птиц. Тёплый день еще о лете помнит. Солнце заблудилось меж ресниц. Слишком нежным кажется оно мне. Все такой сияет красотой, Как же мне поверить в сцены эти: Листья сорваны взрывной волной, Мёртвые разбросанные дети. Денежки рекою полились, Кто-то потирает лапки крысьи. А они на небо поднялись, Дружные, как умершие листья.

Буратино

Кажется, если получше всмотреться, Кажется, если напрячься немного, Можно увидеть: не заперта дверца, Можно почувствовать бога. Солнце восходит, и алые снова Стены домов в высоте. Кажется, этот рассвет нарисован Кем-то на тонком холсте. Зритель случайный, войду за кулисы, В театре оставшись пустом. Страшно, а вдруг только черные крысы, Там, за красивым холстом?

07.03.05

«В моей душе живет стихотворение»

В моей душе живет стихотворение, Красивое и чистое, как лёд. Оно во мне томится, как растение, Что из зерна наружу прорастёт. И чувствую в немом оцепенении, Как медленно оно во мне поёт, Но я погибну в день его рождения — Оно меня на части разорвёт.

20.02.05

В той далёкой квартире

В той далёкой квартире, где молочными были зубы, Огоньками мерцала новогодняя ёлка, Там есть щель, где лежит юбилейный рубль, Тайны жизни и смерти на книжной полке. Там из кухни в комнату входит мама, В круглой вазе оранжевые мандарины, На стене висит, заполняя раму, Мелко вышитый крестиком замок старинный. Раскрошатся скалы, сотрутся лица, Со своих орбит улетят планеты, А на ёлке будут шары светиться, Ничего не изменится в доме этом.