— Со сквозняками и вонью, — съязвила Дарси.

Свет снова изменился, стал ярче, но радуги над головой не померкли.

— Где же ваша романтичность?

— Ха! Сомневаюсь, что женщины, которым приходилось готовить здесь еду, убирать грязь и рожать детей, думали о романтике. Скорее исключительно о выживании.

— Значит, они достигли своей цели. Эти стены выжили, народ выжил, страна выжила. И это волшебство притягивает сюда людей, волшебство, которое вы не замечаете, потому что оно повсюду вокруг вас.

— История, не волшебство.

— И то и другое. Это то, что я строю здесь и почему сюда приехал.

— Вы честолюбивы.

— А зачем мелочиться?

— Вот с этим я могу согласиться. И с тем, что ваши амбиции включают Галлахеров. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам осуществить ваш честолюбивый замысел.

— И об этом я хочу поговорить с вами. В другой раз.

— Чем плох нынешний?

— Сейчас мне понадобится чуть больше удачи. — Тревор взял ее за руки, сплел их пальцы, но не притянул к себе, а шагнул к ней. — В древнем замке под тремя радугами, я думаю, это стоит горшка с сокровищами.

— Вы все перепутали. Горшок с сокровищами зарыт под концом радуги.

— Я испытаю удачу здесь. — Тревор коснулся губами ее губ, легко, по-дружески, как она недавно. Ему понравился веселый блеск в ее глазах, и он поцеловал ее снова, на этот раз смелее. — Я также слышал, что третий раз — талисман. — Прошептав эти слова, он впился в ее губы, столь резкой переменой настроения испытывая и ее, и себя. Он услышал — или ему показалось, — как громко забилось ее сердце, и его сердце отозвалось мгновенно.

Она ответила ему с той же пылкостью и жадностью, словно только этого и ждала. Ее губы раскрылись, не капитулируя — требуя. На равных. Сплетенные пальцы сжались в кулаки, словно сдерживая, словно каждый из них знал, что стоит ослабить хватку, и ничто уже их не остановит.

Ей казалось, она знала, чего ждать, а потому разразившаяся в ней буря ошеломила ее. Впервые в жизни ей захотелось уступить головокружительной страсти, рискнуть, и плевать, если, утихнув, эта буря оставит ее жалким обломком кораблекрушения.

Какая разница, кто они, где они и почему все происходящее кажется поразительно естественным?

Его губы скользнули к ее виску, прижались к ее волосам, и нежность этого жеста после отчаянной страсти оставила Дарси потрясенной и обессиленной… и вернула осторожность.

— Если поцелуи под радугами приносят удачу, — как можно спокойнее произнесла она, — нам обоим удача не изменит до конца жизни.

Тревор не рассмеялся, не отделался ответной шуткой. Что-то бурлило в нем, что-то сложное, коварно прикрывшееся простым желанием.

— Сколько раз ты чувствовала подобное? — Не дожидаясь ответа, он отпустил ее руки, положил ладони на плечи, чуть отстранил и заглянул в глаза. — Скажи честно. Сколько раз ты чувствовала то, что почувствовала сейчас?

Она могла бы солгать. Она умела лгать ловко и небрежно. Правда, только когда это не было важно, а сейчас Тревор смотрел на нее в упор, напряженно и даже сердито, и за последнее она не могла его винить.

— Пожалуй, никогда, кроме вчерашнего вечера.

— И я. И я тоже. — Он отпустил ее, зашагал взад-вперед. — Есть о чем подумать.

— Тревор, я думаю, мы оба понимаем, что чем ярче пламя, тем быстрее оно погаснет.

— Может быть. — Он вспомнил Гвен, ее слова. — Мы оба знали, к чему все идет.

Так же, как знали, что не способны любить. «Он был прав, — подумала Дарси, — мы печальная пара».

— Да, мы знали, — согласилась она. — Точно так же, как знаем, что переспим до того, как пламя погаснет, но все не так просто. Бизнес.

— Бизнес не имеет к этому никакого отношения.

— Не должен иметь. Но поскольку у нас деловые отношения, общие интересы, затрагивающие моих родных, мы кое-что должны обсудить до того, как прыгнем в постель. Я хочу тебя, и я тебя получу, но на моих условиях.

— И чего же ты хочешь? Подписать гребаный контракт?

— Нет, ничего официального, и не смей так со мной разговаривать. Ты просто злишься, потому что думаешь сейчас не мозгами, а другой частью тела, да и вначале всего не предусмотрел.

Тревор открыл рот, закрыл и отвернулся. Она права, черт подери.

— Значит, мы проясняем, чего хотим и ждем от наших личных отношений, и договариваемся не смешивать их — совершенно не смешивать — с деловыми.

— Верно, Тревор. Как ты и сказал, тут есть о чем подумать. Вероятно, ты полагаешь, что я сплю с каждым привлекательным парнем, оказавшимся под рукой. — Ее голос не дрогнул, когда Тревор обернулся. — Однако это не так. Я осторожна и разборчива и пускаю в свою постель лишь того мужчину, к которому неравнодушна, которого понимаю.