Тревор, ты очень похож на брата твоего дедушки, который погиб молодым. Поэтому деду так тяжело смотреть на тебя… Очень тяжело.

Тревор присел на корточки, чтобы старику не приходилось вытягивать тощую шею.

— Вы его помните?

— О да! Джонни Маги. Я знал его и вашего деда тоже. Красивый парень был Джонни. Серые глаза, медленная улыбка. Стройный, как и вы.

— Каким он был?

— Спокойным он был и основательным. Много думал и чувствовал, больше всего о Мод Фицджералд. Кроме нее, он мало чего хотел.

— А получил войну.

— Да, так случилось. Многие юноши погибли в шестнадцатом году на полях Франции. И здесь тоже, в нашей маленькой войне за независимость Ирландии. Да и в других местах в другие времена. Мужчины уходят на войну, женщины ждут и оплакивают.

Старик положил костлявую руку, обтянутую пергаментной кожей, на голову сидевшего рядом ребенка.

— Ирландцы знают, что жизнь идет по кругу. И старики. Я и старик, и ирландец.

— Вы сказали, что знали моего деда.

— Знал. — Райли откинулся на спинку стула, скрестил в лодыжках худые ноги. — Деннис, он был посильнее своего брата и дальновиднее. Беспокойный, недовольный всем парень был Деннис Маги, не в обиду вам будет сказано. Тесновато ему было в Ардморе, и он стряхнул его песок со своих ног, как только смог. Хотел бы я знать, нашел ли он за океаном то, что искал, и обрел ли спокойствие.

— Я не знаю, — честно ответил Тревор. — Не сказал бы, что он был счастливым человеком.

— Жаль. Тяжело стать счастливым, если жил с несчастными. Его невеста была тихой, скромной девушкой. Мэри Клуни из Олд Пэриш, одна из десяти детей фермера, если память мне не изменяет.

— По-моему, у вас прекрасная память.

Райли хихикнул.

— О, мозги-то я сохранил. А вот чтобы встать, времени уходит все больше, да и бегать не очень-то получается. — «Парень хочет узнать прошлое, хочет понять, кто он и откуда, — решил старик. — А почему бы и нет?» — Вот что я вам скажу: мальчик, который стал вашим отцом, был красивым ребенком. Много раз я видел, как он топает по дорогам, держась за мамину руку.

— А отцовскую?

— Ну, пожалуй, не так часто, но бывало. Деннис зарабатывал на жизнь и откладывал на дорогу в Америку. Надеюсь, они построили там хорошую жизнь.

— Да. Мой дед хотел строить и строил.

— Тогда ему этого хватало. Я помню, как ваш отец, Деннис-младший, приезжал сюда юношей, только усы пробились. — Райли умолк, подлил себе чая из термоса. — У многих местных девушек дрогнуло сердечко, ведь он стал красивым и обаятельным. — Старичок подмигнул. — Как и вы, молодой человек. Он тогда никого не выбрал, оставил о себе лишь добрую память. Вы решили иначе. — Райли показал чашкой на стройплощадку. — Строите здесь что-то основательное, верно?

— Похоже на то.

— Ну а Джонни ничего не хотел, кроме домика и своей девушки, только война забрала его. Не прошло и пяти лет, как от разбитого сердца умерла его мать. Тяжело парню жить в тени умершего брата, вы согласитесь со мной?

Тревор заглянул в выцветшие проницательные глаза. Умный старик. Наверное, когда перешагнешь вековую отметку, приходится быть умным.

— Соглашусь. Тяжело, даже если убежал за три тысячи миль.

— Истинная правда. Гораздо лучше не прятаться и делать что-то свое. — Старик кивнул, на этот раз одобрительно. — Ну, как я и сказал, вы похожи на него, давно умершего Джона Маги. Лицом, глазами. Как только его глаза остановились на Мод Фицджералд, он полюбил ее. Вы верите в вечную любовь, юный Маги?

Тревор перевел взгляд на окно Дарси, снова посмотрел на старика.

— Для некоторых.

— Чтобы найти такую любовь, вам придется в нее поверить. — Подмигнув, Райли протянул чашку Тревору. — Можно построить что-то долговечное не только из дерева и камня. — Он снова погладил шишковатыми пальцами ближайшую детскую головку. — Вечное.

— Некоторые из нас лучше управляются с деревом и камнем, — заметил Тревор, рассеянно отпивая чай. Дыхание перехватило, зрение затуманилось. Горло обожгло смесью крепкого чая и виски. — Господи, — еле выдавил он.

Райли так расхохотался, что захрипел, а его сморщенное лицо порозовело.

— Да брось, парень, хотел бы я знать, кому нужен чай без доброго ирландского виски? Только не говори, что там, в Америке, так разжижили твою кровь, что ты не можешь справиться с каплей спиртного.

— Обычно я не пью в одиннадцать часов утра.

— Мы говорим о виски. При чем тут время?

Райли кажется древним, как Моисей, а уже час цедит сдобренный алкоголем чай. Чтобы сохранить лицо, Тревор опрокинул в себя остатки обжигающей жидкости и был вознагражден старческой дрожащей улыбкой.