— У меня на этот счет имелись некоторые сомнения, — поморщился Скрибоний, — но падре Викентий утверждал, что обладает неопровержимыми доказательствами вины высокородного Ореста.

— Падре Викентий был другом покойного Туррибия, — буркнул Эмилий. — И я бы на твоем месте не слишком ему доверял.

— Ты тоже не раз бывал в доме у Туррибия, — резонно возразил Скрибоний, — но это еще не повод для сомнений в твоей честности. К тому же Майорин сразу поверил Викентию, во всяком случае, усомнился в преданности Ореста божественному Авиту. И очень скоро мы получили подтверждение своим сомнениям. Рекс Тудор стараниями комита агентов оказался в ловушке и спасся только благодаря поддержке, оказанной вовремя сиятельным Майорином.

— Ты участвовал в этой битве, Скрибоний?

— Нет, — покачал головой сенатор. — Я находился в свите Майорина. Когда мы переправились через реку, битва уже отгремела. Свевы были разгромлены наголову, а их рекс попал в плен.

— Но Майорин пишет об этом в своем письме почти теми же словами! — возмутился Эмилий. — Я читал его письма — и то, что передал императору ты, и то, что привез высокородный Орест. И в обоих письмах сказано о доблести моего пасынка Либия, проявленной в этой битве, и о гибели высокородного Стратегия. Или Либий не участвовал в этой битве?

— Участвовал, — уныло подтвердил Скрибоний. — Более того, спас жизнь рексу Тудору, я сам слышал похвалы гота в его адрес.

— Так в чем же дело?

— А в том, что в письме Майорина ни слова не было сказано ни о Либии, ни о героической атаке клибонариев во главе со Стратегием и Орестом.

— Но ведь атака была?!

— Была, — печально вздохнул сенатор. — И Орест действительно ее возглавлял.

— Я отказываюсь тебя понимать, Скрибоний, — всплеснул руками Эмилий. — Если содержание письма соответствует действительности, то почему ты считаешь, что оно поддельное?

— Я тебе в десятый раз повторяю, магистр, что читал письмо Майорина, — взревел сенатор и так хватил по столу кулаком, что едва не опрокинул посуду. — С какой стати префект стал бы прославлять человека, которого считал изменником?!

— Но если он считал Ореста изменником, то почему не арестовал его и не отправил к божественному Авиту в цепях?! — в свою очередь возвысил голос Эмилий.

— Не мог он обвинить в измене человека, только что одержавшего победу, — простонал Скрибоний. — Его бы не поняли ни готы, ни собственные легионеры.

— Так он изменник или триумфатор?!

— Изменник! — взвизгнул сенатор, а через мгновение добавил потухшим голосом: — И триумфатор.

Магистр Эмилий был слишком искушенным человеком, чтобы не понять сути интриги, затеянной Майорином. Видимо, зять императора разглядел в прытком комите агентов опасного соперника и решил устранить его руками божественного Авита. С этой целью он ухватился за ложное обвинение, подброшенное падре Викентием. А в том, что Викентию было выгодно очернить Ореста, магистр не сомневался. Эмилий мог даже назвать имя человека, по наущению которого действовал расторопный легат епископа Льва. Понять магистр не мог пока что одного — почему Майорин в последний момент изменил свое намерение?

— Он его не менял, — стоял на своем Скрибоний. — Майорин дал прочитать письмо мне и падре Викентию, а потом тут же, на наших глазах, его запечатал. Никто, кроме меня, Викентия и самого префекта, этот пергамент в руках не держал. В этом я готов поклясться, Эмилий.

— Я знаю почерк Майорина, — задумчиво проговорил магистр. — И у божественного Авита письмо не вызвало никаких подозрений.

— Это колдовство, магистр, — понизил голос почти до шепота Скрибоний. — Этот человек демон.

— Кто?

— Высокородный Орест!

Среди врагов божественного Авита один демон уже был. Каких-то три месяца назад его едва не изловили в доме Туррибия. А теперь вот появился еще один представитель нечистой силы в лице комита агентов.

— Почему ты не рассказал обо всем божественному Авиту?

— А что я ему мог рассказать? — неожиданно всхлипнул Скрибоний. — Что письмо Майорина у меня выкрали, а взамен подложили другое? Но ведь этого не было, Эмилий! Письмо то же самое — тот же пергамент, та же печать, тот же почерк, и даже содержание его соответствует истине! Чтобы убедиться в этом, божественному Авиту достаточно опросить моих людей или агентов Ореста. И что тогда прикажешь мне делать, магистр? Объявить себя сумасшедшим? Меня сочтут в лучшем случае клеветником, пытающимся очернить преданного Авиту человека. В худшем — заговорщиком, связанным с дуксом Ратмиром. Будь спокоен, Эмилий, комит агентов не упустит возможности извалять мое честное имя в грязи.

— Тогда молчи, — расстроенно крякнул Эмилий.

— А что мне скажет при встрече сиятельный Майорин? Он ведь сочтет меня предателем, пособником высокородного Ореста, и устранит раньше, чем я успею вставить слово. А главное — мне даже оправдаться нечем. Авит уже объявил о своем решении назначить префекта Майорина соправителем. На днях свое мнение по этому поводу выскажет Римский Сенат. И я получу в лице нового императора врага, способного раздавить меня одним пальцем. И он это сделает, Эмилий! Я знаю Майорина, он не принадлежит к числу тех людей, которые прощают чужие промахи.