– Влад? ― удивилась искренне. ― Друг. Настоящий.

Что-то у меня друзей среди женщин нет, ― подвигал челюстью, тараня взглядом барную стойку слева от себя.

Варя притихла, настороженная его странным видом. В миг какой-то замкнутый и мрачный стал, а с чего?

Явление официанта спасло – за салат принялась.

А Максу кушать расхотелось. Поглядывал на Варю и смирял бушующую внутри бурю.

Молодая, красивая девочка, ее одень в нормальное женское, стянув эти штаны унисекс и мужскую водолазку – и мужики ламбаду танцевать вокруг будут. Разве слепой обойдет, внимания не обратит. Понятно, ей с ровесниками интереснее, они ей нравятся, а какой шанс у тебя, Смелков? Ты почти вдвое старше ее и чем возьмешь, если купить невозможно? Это-то еще в больнице ясно стало. Хотя – согласилась же ехать в отель на Новый год и ай-фон взяла…

Не обольщайся – согласилась, чтоб подругу выгулять, взяла, чтобы отработать потом аэрографией. Да и «взяла» – громко сказано. Сам потом привез, через отца передал. В больнице ведь оставила.

Мать! ― подкурил еще одну сигарету, руку под столом в кулак сжал – тошно, что-то.

Смотрел на нее и, сердце сжималось от мысли, что может ее потерять. Появиться, какой-нибудь ушлый шустряк пионерского возраста, и уведет.

– Мы обедать приехали или курить? ― покосилась на него.

– Кушать, ― затушил сигарету. ― Вкусно?

– Очень, ― отодвинула опустевшую тарелку и разглядывает его, силясь понять, что происходит.

– Ты обиделся?

Молчит. Жевать «цезарь» начал.

– Максим?

– Нет, ― неохотно выдал и опять кушает, перед собой смотрит. А в голове одни вопросы, что он бы задал Варе да понимал – не нужно, глупо. Не готова она на них ответить, как бы он хотел.

– Я тебе нравлюсь? ― уставился чуть исподлобья. Девушка притихла, разглядывая его – чудной.

– Аа… странный вопрос, ― плечами повела.

– Чем?

С минуту на него, как на идиота смотрела:

– Обычно такие вопросы девушек мучают.

– Большой опыт?

– Ну – у…

– Так ответ будет?

– Мы же целовались, ― сказала тихо и румянец на щеках выступил. Отвернулась поспешно.

Макс моргнул. Смотрел на нее переваривая услышанное и у тарелку уткнулся взглядом, и вдруг улыбнулся: ну ты и кретин, Смелков. Как же ты простого не понял? Привык к Сусаннам? А тем без разницы не то, что с кем целоваться – с кем трахаться – лишь бы платили да была надежда, что замуж возьмут.

Хлебнул кофе и опять на Варю воззрился, улыбнулся ей тепло: девочка моя. И вся хмарь с сердца сбежала и мысли дурные канули. Только страх остался, сжался комком и на душу лег. Варя не предаст, таскаться не станет – это точно. Но не факт, что не полюбит кого прежде чем его, и тогда уйдет, не станет игру в две руки затевать.

– Ты странный, ― повела плечами.

– Ординарный. А вот ты – ни на кого не похожа.

Варя губы поджала и за кусок торта принялась, обдумывая: подколол или комплимент отвесил?

– Не надо только по ушам ездить, ― поморщилась.

– Я искренне.

– Угу.

– Ты потому слышать комплименты не хочешь, что в себя не веришь или мне?

Варя с минуту молчала, разглядывая торт, как кусок пластилина и отодвинула решительно.

– Зашибись пообедали, ― процедила зло. ― Сначала в душу лез, потом надулся ни с того, ни с чего, теперь опять в душу полез. Отвали, понял?! ― процедила зло в лицо.

Максим оглядел ее и притянул к себе, накрыл губы, чуть испачканные шоколадом. Варя ему в грудь кулачками уперлась, отпихнуть попыталась. Зажал крепко и в рот языком проник – притихла, кулачки разжала. Раздражение в никуда кануло, зато внизу живота запульсировало и теплом растекаться начало. И она шевельнуться боялась слушая это странное, чувство, непонятное, необычное, очень схожее с тем что в свое время часто посещало ее во сне. Но там оно было долгим и размытым, а здесь ярким.

Откуда, что это?

Максим почувствовал, как Варя дрогнула в его объятьях, доверилась словно, раскрываясь, и осмелел, огладил от талии до ягодиц, залез под свитер, пальцами поглаживал поясницу. «Уу» ― выгнулась к нему поддаваясь, впилась пальчиками ему в грудь, стиснула.

Если б они были дома…

Мужчина нехотя отодвинулся, провел по лицу, очерчивая овал:

– Ты, правда, удивительная. Мне нет смысла тебе лгать.

Просто я знаю, что говорю, а ты не ведаешь, что из себя представляешь, ― добавил уже мысленно.

Ну, разве не удивительно, что она настолько чувственная, что на каждое прикосновение отзывается? Разве не удивительно, что не играет, что вся как на ладони от вздохов до порывов? Разве не изумительно, что мгновенно меняется, стоит обнять, теряет колючки и становиться чудом – иначе не назвать? Смущается как ребенок, робеет и стесняется, как девственница, и в то же время вспыхивает от поцелуя, отдается в его власть без остатка.

Кто бы Максиму сказал, что так бывает – не поверил бы. Знал – несовместимое не совмещается, а тут, выходит, сильно ошибался и Варя тому подтверждение. Она вся была опровержением общепринятого и известного, взятого за аксиому. И сама стала аксиомой для него. Только в одно мужчина так и не мог поверить – что это не сон, что такое досталось ему, что Варя с ним.