Посмотрела на девчонок. Они молча ели свою еду и делали вид, что очень ей увлечены. Да и вообще с того инцидента, произошедшего в купальне и за который Лу наказали, рахуши перестали разговаривать в моём присутствии, и усиленно делали вид, что меня не существует. Скверно. Мне позарез требовался хоть кто-то, кто рассказал бы мне о простых истинах этого мира.

– Элина, а ты в город не пойдёшь?
– из моих раздумий меня вырвал голос Рану. Я подняла глаза и увидела, что в столовой сижу одна.

– В город? А мне можно?

– Можно.

– Тогда пойду, конечно.

– Переоденься, в этой форме нельзя выходить, - сказал Рану, развернулся и ушёл, а я побежала к своему домику, ознакомиться с содержимым гардероба. Помнится мне, кроме сиреневой формы и доспехов там находилось ещё что-то. Рахуши тем временем собирались в нашем дворе. Хм, очень миленькие платья, чем-то похожие на индийское сари, только без непутёвого хвоста, который обычно свисает с плеча или перекидывается через руку. А главное не капли сиреневого цвета, так любимого Доргу. Должно быть "гражданская" одежда.

– Красивый наряд Лу, - решила сделать комплимент я, разглядывая её руки увешанные массивными браслетами, совершенно неподходящими к платью довольно приятного утончённого стиля и нежно голубого цвета.
– Кто тебе его сшил?

– Мне его сшил Поногор, - ответила она таким тоном, словно этот Поногор был никем иным как Версаче.

– Круто... - покивала я головой и пошла к себе. Вдруг у меня тоже есть что-нибудь эдакое. Но, как и предполагалось, ничего достойного я не нашла. Простенькое платье до колена милого зелёненького цвета и плетёным поясом. Сандалии в цвет. Интересно откуда у рахушь берутся деньги? Лу говорила о своём наряде так, как будто он стоил немыслимых денег.

Но на безрыбье и рак рыба. Переоделась, кое-как заплела косу и вышла в уже пустой двор. Видно дамочки поспешили уйти, чтобы не дай бог со мной не пересечься. Можно подумать мне очень надо за ними ходить! Слава богу, топографическим критинизмом я не страдала и смела надеяться, что смогу погулять по городу и отыскать дорогу домой.

– Рану, можно вопрос?
– спросила я подходя к наставнику.

– Можно, - нехотя ответил он и для грозности нахмурил брови.

– Я заметила у рахушь вещи, которые явно куплены за деньги. Браслеты, заколки, у Лу вот платье шикарное. Откуда у них средства?

– Заработали.

– Какой исчерпывающий ответ, - фыркнула я.
– Ладно, у Доргу спрошу.

– Не Доргу, а мар!
– выкрикнул Рану и схватил за горло. О, это что-то новенькое.

– Рану, я задала нормальный вопрос. Тяжело ответить?
– огрызнулась я.

– Какая тебе разница, у тебя нет этих денег.

– Ясно. Отпусти, синяк останется, - отодрала я его руку от своей шеи.
– Рану, если со мной дружить, то пользы будет больше.

– Кто ты такая, чтобы с тобой дружить? Ты несостоявшаяся рахуша, не могущая держать нормальное оружие в руках! А то, что тебя трахнул мар, доказывает, что ты никто.

Я почувствовала, как слезливый ком подкатил к горлу, а глаза намокли. Ну и козёл! Но правила игры не позволяют мне пререкаться с наставником. Пока не позволяют...

– Я могу идти?

– Иди. У тебя четыре часа.

Я развернулась и пошла к выходу Роху. Прошла вдоль основного дома и оказалась на широкой дороге, уходящей вперёд. Забора не видно. Ну что ж... и пошла прямо. Но, как ни странно, дорога закончилась быстро. Видно это была иллюзия, что она бесконечная, а конец был и довольно огромный, чтобы его не заметить. Высотой метров сорок каменные ворота. Почему-то они были открыты, и я, решив поудивляться этой красоте потом, пошла вниз по дороге.

Вообще странно, и подъездная дорожка к дому и та, по которой я шла, были выложены крупными камнями, но когда я ехала и в карете Доргу и в своей кибитке, не важно, она шла гладко, словно по только что выложенному асфальту. Хотя помнится как раз моя кибитка не ехала вовсе, а парила над землёй, но карета Доргу же была оснащена колёсами... не понятно.

Вдоль дороги росли деревья, чем-то похожие на пихты, солнце светило, а настроение налаживалось. Посмотрю хоть на город, название которого я так и не удосужилась спросить. Хотя у кого спрашивать то? Против меня все ополчились, хоть рыдай. Но рыдать я не буду, не на ту напали!