Я осторожно высвободил руку, зажатую между лопатками задремавшей Гали (понятно, почему появление летучей твари без визга обошлось) и каменным монолитом. Девушка привалилась спиной к стене и вдруг вскрикнула, просыпаясь. Одарила меня испуганным взглядом и машинально прижала обрывки термокомбеза к груди, неловко шевельнувшись при этом. Сразу же скривилась от боли.

— Ты чего? — опешил я.

Не хватало еще, чтобы она чего-нибудь поломала. Вряд ли тогда выбраться сумеем.

— Спину жжет, — прошипела девушка сквозь зубы.

— Сильно?

— Чувствительно.

— Дай посмотрю.

Галя нахмурилась, видимо припомнив былые обиды, но решила не вредничать: послушно поднялась на ноги, повернулась лицом к стене и решительно заголила спину. Вот за это я ее и люблю — не только красавица, но еще и умница. Прекрасно понимает, когда можно норов проявить, а когда лучше не нарываться на грубость.

Источник боли обнаружился сразу же: на левой лопатке красовался внушительный ожог, чуть ли не с мою ладонь размером. Я задумчиво хмыкнул и осторожно дотронулся до багрового пятна пальцем. Галя дернулась и зашипела:

— Ты чего там делаешь?! Осторожнее!

— Стой спокойно, сейчас легче будет. — Я легонько подул на пораженное место. — Ну как?

— Никакой разницы, так же печет.

Что-то тут не так. Я присмотрелся к пятну внимательнее. При поверхностном изучении ничего необычного: участок кожи неправильной формы с характерным покраснением. Ожог первой степени, волдырей нет, даже мелких. Однако стоило глянуть чуть под углом, и стало ясно, что я ошибся. Наружный, самый грубый, слой не поврежден, такое ощущение, что это результат капиллярного кровотечения. Однако у свежего, еще не налившегося фиолетовым синяка цвет другой. А тут глубокое бордо, как у вин лучших сортов. А если присмотреться, то еще и узор проявляется, правда, на небольших участках. Если захватить все пятно, то ничего особенного, а сфокусируешься на небольшом клочке — и вот он, орнамент. Причем до боли знакомый. Как бы даже не штрих-код. Твою мать! Это явно не к добру. Знать бы еще, что за чертовщина…

«Кодированный информационный блок. Болевые ощущения вызваны изменением пигментации внутренних слоев кожи. Исчезнут в течение стандартного часа».

Ну спасибо! Вот только этого нам сейчас не хватало! Чертов ИИ, похоже, часто я тебя материть буду. На фига, объясни мне, идиоту?!

«Часть кода активации второй ступени Программы».

Все, абзац! Я в сердцах сплюнул и успокоил взволнованную спутницу:

— Все в порядке. Обычный ожог, даже без волдырей. На пляже сильнее обгораешь. Придется потерпеть, аптечку взять негде. Если будет больно — скажи. Поцелую.

— Дурак!

— Я тебя тоже люблю.

Я осторожно подцепил пальцами верх термокомбеза и накинул его на плечи девушки. По пути как бы нечаянно чмокнул ее в шею и быстро присел, пропустив над головой руку разъяренной фурии. Галя хлестнула не глядя и, не добившись результата, продолжать экзекуцию не стала, просто плотнее закуталась в разодранную одежду. Я же при резком движении ощутил не менее резкую боль в левом плече, но стон сдержал, несмотря на неожиданность. Матюгнулся про себя, обреченно подумал, что там наверняка первая часть долбаного кода.

«Ответ положительный».

Да заткнись уже, и без тебя тошно.

— Собирайся, моя радость, надо идти. — Я подхватил с пола штаны, наткнулся рукой на что-то твердое и продолговатое и едва не заорал от радости: — Опа! Танцуй, Галина Юрьевна, живем!!!

Не веря своему счастью, я продемонстрировал нахмурившейся спутнице нож, торчавший из набедренного кармана. И как я мог про него забыть, ума не приложу. Думал, все, голыми руками придется обходиться, а тут такой подарок судьбы. Спасибо, крабоосьминог, спасибо, растаманы-переростки. Поленились обыскать или просто забили на это дело — короткий клинок для них особой опасности не представлял, зато нам жизнь здорово облегчили. Егерь — не десантник, у него все снаряжение с двойным, а то и тройным назначением. А так называемый нож выживания — это вообще целый набор необходимых в лесу мелочей, начиная с рыболовных принадлежностей и заканчивая миниатюрным компасом. Но больше всего меня в данный момент вдохновило наличие иголки с нитками, о чем я и сообщил напарнице незамедлительно. Галя заметно ожила, чуть ли не приплясывая от нетерпения, пока я извлекал портняжный инструмент из полой рукоятки, потом заставила меня отвернуться и занялась починкой комбеза.

Справилась, надо сказать, на удивление быстро. Впрочем, скорость объяснялась низким качеством работы — прореха была стянута на живую крупными стежками. Грудь не оголена, и ладно. Собственно, большего добиться со столь скудным оборудованием сложно, особенно учитывая плотность спецткани.

— Что уставился? Нравлюсь?

— Да я и не скрывал этого никогда, — хмыкнул я в ответ. — Нитка еще осталась?

— Давай я сама. Держи вот тут, сверху. — Галя очаровательно прикусила губу и принялась аккуратно работать иголкой.

Я опасался, что она из вредности меня всего исколет в процессе, но девушка до столь низменной мести не опустилась. Закончив, чуть отодвинулась от меня, полюбовалась издали и заключила:

— Для бомжа сойдет.

— Каков мастер, таков и результат, — не остался я в долгу, отбирая у нее иголку с нитками. — Все, хорош бездельничать, будем выбираться отсюда.

— Я чего-то пропустила?

— Ага. — Я влез в штаны и занялся сапогами. — Пока ты кемарила, из озера вылезла тварь с локаторами. Как твоя старая знакомая, только поменьше. Улетела вон туда и в стену нырнула. Думаю, там выход есть. Так что одевайся.