Когда хвост первый раз ложится на спину -- он её рассекает. Такая веерообразная насечка получается. На глубину "до кости". Следующий удар ложится под углом и смещением к предыдущему. С небольшим. И превращает незамкнутые "перья" предыдущего веера во множество замкнутых многоугольников различной площади и угольности. В стереометрии -- конусообразные призмы. А как ещё назвать такую нарезку человеческого тела? Самые маленькие кусочки теряют связь с основным массивом и отлетают в стороны. Либо в момент насечки, когда по наказуемому идет мышечное сокращение и гидравлический удар, либо при вытягивании кнута, когда волосы хвоста трением вытягивают их за собой.

Очень... интересная цветовая гамма: белая кожа, под ней, тоже белого цвета, но другого оттенка, желтоватого, человеческое сало. Потом красное мясо. Иногда с сахарным кусочком отколотой кости. И все это обильно покрыто кровью. Тоже красной, но более тёмного, чем мясо, оттенка.

Вроде бы закрепили мужика жёстко -- в натяг. Но после каждого удара он вытягивается. Как-то сам по себе длиннее становится. И прогибается вглубь этой конструкции. Под таким углом нормальный потяг с использованием узелков на теле кнута -- не получается. Столбы мешают. Но Ноготку и хвоста хватало.

Что хорошо -- кузнец заткнулся сразу после первого удара. А на девятом Ноготок как-то хитро подкрутил кнут в воздухе. Получилась что-то вроде жгута. Я такую функцию в некоторых графических редакторах видел. Но там-то виртуал -- что хочешь нарисовать можно. А здесь реальный конский хвост - из веера свернулся в жгут и этим лёг на поясницу. Со сверхзвуковым щелчком. Какого-то сильного хруста не было. Так... ветка сосновая. И особенных каких-то криков или там дерганий. Как висел на руках в раскорячку, так и остался.

А Ноготок вытер, точнее - отжал кнут рукавицей, собрал его и встал передо мной на колени, кнут мне подаёт на вытянутых руках:

– - Прости, господине. Моя вина, моя ошибка. Ты велел мне кузнеца наказать, кнутом посечь. Я же, по неразумности да бездельности своей, с кнутом не совладал и забил кузнеца до смерти. Прости меня, господине. Вот кнут мой, секи меня, как на то воля твоя будет.

Вот так-то. Смертная казнь "Правдой" не предусмотрена. Головы рубить мятежникам -- нормально, утопить человека в ходе судебного процесса -- нормально, зарезать в порядке кровной мести -- законно. Но смертной казни -- нет. Забить до смерти -- только по ошибке, только несчастный случай. И исполнитель приговора является виноватым в... "в неполном служебном соответствии". Подлежит наказанию. Ну и чего делать? Хорошо, всунулся Николай. Губа разбита, но говорит внятно:

– - Ты кнут-то возьми. Да легонько по спине ударь. Чуть-чуть, для вида. И скажи вроде: "На все воля божья, грех свой отмоли, ошибку прощаю. Иди с богом"

Кого мы там ругаем за двойную мораль?! "Святая Русь" -- страна лицемеров! Ритуальные тексты, ритуальные пляски, ритуальные запреты. И очень реальные казни. Не исполнил ритуал, и все вокруг начинают дёргаться: "А чего это он имел в виду?". А я что имею, то и введу. Это был мой приказ и ругать мастера, за то, что он моё решение правильно исполнил -- не буду. Прятаться за чужую спину... мерзковато это как-то. Взвалить свою вину, тяжесть уголовного деяния на подневольного, на подчинённого... Подленькие здесь обычаи... На этой... "Святой Руси".

И не только вину переложить, но и тяжесть греха. Смертного греха. Первая заповедь: "Не убий". Господин сам велел убить и тут же - "стрелки перевёл"? Они что, бога за фраера держат?! За лоха слепо-глухого?! Или в "Преступлении и наказании" надо топор в каторгу сажать? А Раскольников -- так, рядом постоял, за рукоять подержался? Предки...

– - Ты своё дело сделал, Ноготок. Иди с миром.

Носилок нет, кузнеца тащить в баню не на чем. Ну и ладно -- пусть повесит, "завтра докуём". Уже светает, народ начинает расходиться. Завтра уже настало, вроде бы пора на покос. Можно было бы и выходить. Но -- куда? Места я здесь знаю плохо. С какого места лучше начать -- не понятно.

– - Глава 71

Но ночь ещё не кончилась, приключения продолжаются: со стороны женской половины -- крик.

"Маразм крепчает", "шизуха косит наши ряды": на крыльцо женской половины вылетает Марьяша. Мало того, что в одной своей короткой сорочке, так ещё простоволосая и коса распущена. В таком виде и перед всей дворней усадебной... Полный позор, распутство и утрата уважения общества. Вопит в совершенно животном ужасе, бежит к воротам, придерживая обеими руками свои, столь живописные и столь недавно и хорошо мне знакомые, груди. И спотыкается. Лицом в землю, задница кверху, рубашонка задирается -- от света двух хорошеньких белых ягодиц во дворе становиться светлее. Следом из дверей выскакивает Ольбег. С моей шашкой наперевес. Тоже воет. Судя по тексту -- что-то матерное, судя по тональности -- плач сильно обиженного ребёнка. Подбегает к Марьяше и... останавливается. А та как страус - в землю лицо спрятала и скулит. Ольбег постоял пару секунд, поглядел на эту... белую дрожащую задницу своей матери, потом начал шашку для удара поднимать.

Как только начался крик, я инстинктивно сделал несколько шагов к Марьяше навстречу. Когда Ольбег выскочил -- ещё пару. И ещё несколько он сам сделал -- как-то рубить задницу... да ещё вдоль... Когда он возле её головы встал и снова начал шашку подымать... У меня в руках кнут остался -- вот я им и махнул. Навыка у меня никакого нет -- ни палаческого, ни просто пастушеского. Но попал -- кнут обернулся вокруг руки этого юного шашиста. Ну а уж дёрнуть... На моей шашке нет петли, чтобы на кисть одеть -- поленился я, не успел сделать. А на шашках вообще - нет гарды. Так что удержать её не просто. Ольбег не удержал. И она полетела. Как поётся в советских "Трёх мушкетёрах":