— Вы полагаете, что я постоянно буду падать со стула?

— Нет, Кейт, допускаю, что ваша инертность приведет к тому, что сами стулья начнут падать на вас. Такие явления идут по нарастающей. Я знаю, что огорчаю вас, вмешиваясь в ваши личные дела, которые вам хотелось бы спрятать от чужих глаз. Но я, независимо от того, кем вы меня считаете, чувствую духовную близость с вами. Я все вижу и не могу молчать. Мне кажется, что вы совершаете большую ошибку, позволяя Гого дойти до такого. Это животное осмелилось ударить вас! Ударить! И долго еще вы будете терпеть это? Неужели вы позволите обнаглеть ему до такой степени, что он будет ложиться к вам в постель и кулаками добиваться ваших ласк. У меня большой опыт, и прошу вас поверить мне, Кейт, что такие ситуации идут по нарастающей. Как сутенер проститутку, он бьет вас уже сейчас. Где гарантия того, что когда у него не будет денег, он не станет отправлять вас зарабатывать их?!

— Хватит, довольно, перестаньте, пожалуйста, — прошептала Кейт.

Но Иоланту трясло от негодования, и она, разгоряченная собственными словами, говорила с еще большим возбуждением.

— Если кулаками он получает ваше тело, наверное, не колеблясь, захочет получить его для других. Он отъявленный негодяй, даже хуже сутенера, потому что у сутенера есть какой-то характер, воля, мужские черты, а что такое Гого… Я не могу понять, как вы, так хорошо разбирающаяся в людях, могли выйти за него замуж, ведь вы встретите сто, тысячу других, каждый из которых будет несравненно лучше и достойнее.

Кейт постепенно приходила в себя, а потом спокойно ответила:

— Я не знаю, почему вы предположили, что мой муж ударил меня?

— Это не предположение, это уверенность, — перебила Иоланта.

— Думаю, что не совсем уверенность. Мне кажется, что она возникла в результате предвзятого отношения пани к моему мужу.

— Предвзятого отношения?!

— Извините, но я не люблю красивых слов, а что ваше мнение называю предвзятым, то это не без основания, потому что только так можно объяснить приписывание тех отрицательных черт человеку, о которых вы говорили. Уверяю вас, как и у любого другого, у моего мужа есть много достоинств. Вы же сами когда-то признали, что он великолепно воспитан, что умеет быть тактичным, что его нельзя упрекнуть в отсутствии интеллигентности.

— Ниже среднего уровня, — возразила Иоланта.

— А кроме того, у Гого очень доброе сердце. Нет-нет, вы не смейтесь. Я уверяю вас, у него золотое сердце, он I чуткий, нежный и никогда, ни на мгновение не переставал любить меня. Вот видите, как парадоксально, неправдоподобно сказанное вами, что он мог меня ударить или вообще воспользоваться силой, чтобы получить то, в чем я никогда даже не собиралась ему отказывать.

Она говорила так спокойно и так убедительно, что пани Иоланта пришла в замешательство.

«Неужто я не сумела узнать ее до конца, — думала она. — Неужели Кейт действительно была слепа и глупейшим на свете образом влюбилась в этого идиота, влюбилась до такой степени, что готова покорно сносить его побои?»

Но у Иоланты не было ни малейших сомнений, потому что она видела Гого насквозь, а вчера окончательно разоблачила его.

Не торопясь, она закурила и сказала.

— В самом деле я согласна, дорогая Кейт, что ситуация выглядит парадоксально. К тому же, следует признаться, что я не могу в ней сориентироваться, потому что вы принадлежите к числу искренних людей, и, мне кажется, что и на этот раз вы говорите искренне, если речь идет о формальной стороне. Но тем старательнее за этой условностью вы скрываете суть, а по сути вы несчастны, глубоко несчастны, и виновник этого несчастья — Гого. Нет-нет, ВЫ не можете его любить! Это абсурд, вы же ненавидите его. Я готова поклясться в этом, как и в том, что следы на вашем лице его рук дело. Он вас бил, вас, которой можно ноги целовать, которую нужно окружить теплом и обожанием защитить от всего грубого, жесткого, шумного… Ох, Кейт, Кейт, Кейт…

Ее голос надломился, и она только всматривалась в Кейт, судорожно сжимая ее руку.

— Чего вы хотите от меня? — прошептала Кейт.

— Я хочу вас спасти!

— Меня не нужно спасать…

— Нужно, но почему вы этого не хотите?

Кейт печально улыбнулась.

— Если бы даже было так… какой же для меня выход?

— Ах, Кейт! Что может быть проще? Разведитесь с ним.

— Вы забываете, что он никогда не согласится.

Иоланта просто разозлилась.

— Да пусть не соглашается! Любой суд разведет вас без согласия мужа, который бьет свою жену.

Кейт покачала головой.

— Я бы скорее предпочла умереть, чем публично сказать, что мой муж… что меня ударил… если бы даже это было правдой.

— Ну, хорошо, — нетерпеливо перебила Иоланта. — Если вам кажется чем-то унизительным, что какой-то хам, какой-то извозчик или даже конь извозчика может ударить вас…

— Здесь речь идет о моем муже, — подчеркнула Кейт.

— Ладно, хорошо, — повторила Иоланта. — Развод можно отложить. Время само рассудит. Но вы не можете подвергать себя опасности в дальнейшем, ожидая нападения этого животного. Вы просто уйдите отсюда и уезжайте. У вас есть на это и право, и возможности: ваши родственники, знакомые, друзья. Даже выезд из Варшавы необязателен. Я была бы, например, счастлива, если бы вы переехали ко мне.

Кейт слушала ее с полуприкрытыми глазами.

— Так как? — настаивала Иоланта. — Кейт, дорогая, не отказывайтесь.