В замке заскрежетал ключ. Сергей сжал зубы. Дверь, раскрываясь, скрипнула — в комнату ворвалась струя холодного воздуха с улицы….

На темном фоне распахнувшейся двери вырос массивный силуэт человека. Он закашлялся, сделав шаг в комнату, захрипел и захлопнул за собой дверь…

Глава 2

ВЫКОВЫРИ ЕМУ ГЛАЗА!

Неожиданно под потолком вспыхнул свет, и Сергей с Кариной, вглядевшись, увидели того самого пузатого человека, изумленно глядящего на них.

— О! Вот и Петруха пожаловал! — воскликнула Карина из кресла, щурясь на вошедшего.

Но в следующий момент в руке Петрушки блеснул металлический штырь. Он поднял его над головой и с огромной силой обрушил на стоящего справа от него Сергея.

Это было настолько неожиданно для ослепленного светом Сергея, что он не успел сориентироваться — никто не мог предположить, что Петрушка сразу без разговоров бросится драться. Сергей только боковым зрением увидел, как что-то темное поднялось и с огромной силой начало опускаться на его голову… И не миновать Сергею смерти или по меньшей мере черепно-мозговой травмы. Но не зря семь лет он провел в монастыре Хаймань, да и Афганистан не прошел для него даром. В последний момент он бросил свое тело в сторону, и сокрушительный удар металлического предмета пришелся по плечу. Острая боль пронзила все тело. Сергей вскрикнул, от боли потемнело в глазах… Он тряхнул головой, чтобы сбросить с себя отупляющую муть… Это было как тогда, в Афганистане, когда его, оглушенного взрывом ручной гранаты, взяли в плен и трое маджахедов били его сапогами, не желая тратить на него пулю. Надеясь забить насмерть… И тогда Сергей нашел в себе силы стряхнуть эту муть от боли, когда уже все равно и с ужасом ждешь только следующего удара… Да и дело даже не в боли, а в том, что она подавляет волю человека, только этим страшна боль.

Глаза Сергея прояснились, и он увидел всего в десяти сантиметрах от своего лица железный штырь, в следующее мгновение готовый размозжить ему лицо… Но поздно. Сергей уже пришел в себя. Он уклонился в сторону… конец металлического оружия просвистел в миллиметре от уха, поставил блок, выбил железяку из руки Петрушки и встал против него в стойку.

— Я служил в спецназе, — прошипел Петрушка, зло глядя на Сергея.

— Ну, ты, Петруччо, у меня сейчас получишь! — вдруг раздался вопль Карины, и ее темный силуэт метнулся на Петрушку сзади.

Но тот, мгновенно повернувшись, без труда отбил летящую ногу, и Карина, взвизгнув, полетела обратно в кресло. Но этого мгновения хватило, чтобы Сергей сделал два удара ногой: один — левой по жирному пузу Петрушки, хотя этот удар кажется не имел большого успеха, и второй — с отмашкой с боку, по челюсти. Петрушка тут же обмяк и рухнул как подкошенный.

— Как, не очень он тебя?! — встревоженный Сергей бросился к Карине.

— Терпимо, — потерла та бок. — Здоровенный бугай. Я уж думала тебе, Сергуня, каюк.

Она, кряхтя, разогнулась.

— Нужно его связать, — Сергей поморщился, потрогав ушибленное плечо.

— Тебе бы медпомощь оказать, — сказала Карина, увидев, что сквозь прорванную на плече куртку проступает кровь.

— Ерунда. Петрушку связать нужно, а-то очнется, снова бузить начнет.

Карина нашла в куче белья простынь и смотала ее жгутом. Сергей здоровой рукой рылся в другой куче белья, выискивая, что может пригодиться для “фиксации” бугая.

— Ты его, надеюсь, не убил?

Карина наклонилась к лежащему человеку, перевернула его с бока на спину и вгляделась в лицо с мирно закрытыми глазами. Сейчас в нем не было ничего ужасного, обычное лицо обрюзгшего от чрезмерного приема пищи и пива мужчины. Черные, сросшиеся на переносице брови, нос картошкой. Трудно было поверить, что это и есть жуткий убийца.

Карина, склонившись над ним, с интересом разглядывала его лицо.

— Слушай, Сергуня! — не разгибаясь, позвала она. — А какого цвета у него глаза?..

— Зачем тебе? — спросил Сергей.

— Да я так, хотела!.. — начала отвечать Карина, но вдруг смолкла.

Глаза лежавшего перед ней Петрушки внезапно широко открылись, как у куклы, словно не у живого человека, настолько механическим показалось Карине это действие. Это произошло так неожиданно, что у нее перехватило дыхание. Она даже не успела отшатнуться, как лежавший своими большими и сильными руками схватил склонившуюся над ним женщину за горло и, оскалив зубы, стал душить.

— Серые у меня глаза, — еле слышно рычал он сквозь сжатые от ненависти зубы. — Серые…

Карина прохрипела что-то нечленораздельное. Но тут Сергей, краем глаза увидевший непорядок, подскочил и рассчитанным ударом кулака лишил человека самочувствия. Карина, казалось, была близка к обморочному состоянию. Она с вытаращенными глазами и открытым ртом, держась за шею, отошла от лежащего, дыша так часто, как будто пробежала стометровку, и опустилась в кресло подальше от злодея, чуть не задушившего ее.