Это представление с пытками и убийством моего отца позабавило Китайца, должно быть, поэтому он оставил Петрушке и лилипутам жизнь. Или оставил пока, в будущем собираясь еще раз использовать его безумие для своих целей. Китаец — это чудовище, распустившее свои щупальцы по городу. Отец пишет в дневнике, что в колодце установлены потайные камеры, снимавшие их мучения и смерть. Это были глаза Китайца, которые видели повсюду и все…

В своем дневнике отец даже пытается оправдать и понять убийцу и мучителя Петрушку, который сам по сути не виновен в своих злодеяниях — им двигала болезнь, а карликами любовь… Об этом страшно говорить. Отец не писал о том, какие принял мучения: на себя у него не хватало жалости — вся она уходила на его мучителей. Смерть моей сестры тоже на совести Китайца.

— Погоди, сестры?! Ты ничего не говорил мне про сестру.

— Да, не говорил, потому что до сегодняшней ночи сам не знал о ее существовании. Так вот, Марина Лухт — моя сестра.

— Та, которая в котельной жила?! Вот это новость! — воскликнула Карина. — А почему ты думаешь, что она погибла?

— Ее убил Петрушка, только что Жанна показывала фотографии… Я нашел и тут же потерял свою сестру. И ее смерть… И ее тоже на совести Китайца. Теперь я знаю точно, что это Китаец отнял жизнь у моего отца, убил мою сестру… Он отнял у меня многое в этой жизни. И я даже сожалею, что Китаец мертв…

— По- моему хорошо. Из твоих рассказов он представляется чудищем каким-то, супермонстром… ну, а ты, Сережечка, не переживай, у тебя есть я. Зачем нам Китаец?

Карина положила свою руку на его и посмотрела ему в глаза долгим взглядом.

— Да, — сказал Сергей, не отводя глаз. — У меня есть ты… И хорошо, что больше нет Китайца. Оттуда, где он сейчас, он не сможет тебя отнять. А сейчас мне, что характерно, нужно ехать. Я должен исполнить волю отца.

Сергей предварительно предупредил по телефону о своем визите адвоката Михина и, собравшись, сказал:

— Ты знаешь, Карина, ведь я могу другу своему афганскому Артему позвонить, у него есть знакомый специалист по редким и вымершим языкам. Может быть, ему письмо Басурмана отдать для перевода.

— Конечно! — обрадовалась Карина. — А-то какой от него прок, на стену разве что прибить для красоты или еще куда использовать…

Сергей позвонил Артему, потом специалисту по редким языкам и договорился, что привезет Карину с письмом.

Знаток языков жил на Старо Невском. Сергей сначала завез Карину, а потом поехал на Московский проспект, где его с огромным нетерпением уже ждал адвокат Михин.

На звонок дверь тотчас открыл охранник, на сей раз лицо его изображало доброжелательное почтение. Александр Михаилович тотчас вышел из комнаты

— О! Наконец-то! Наконец-то вы пришли! — воскликнул, он медленно подходя к Сергею и грузно поворачиваясь всем корпусом.

Руки подать адвокат не смог, так как она оказалась полностью загипсованной, только приветственно пошевелил торчащими из гипса пальчиками. Загипсован был адвокат не просто, а фигурно, наверное у него была повреждена ключица и предплечье. Рука адвоката застыла на уровне плеча, и он чем-то напоминал позой самодержца-реформатора Петра Первого с памятника Фольконе.

— Пойдемте скорее в кабинет, драгоценнейший, — сказал Александр Михаилович, повернувшись.

Но движение получилось у него не очень удачным. Вытянутая рука в гипсе шарахнула по золоченой вешалке, приспособленной специально для головных уборов, и она, разбрасывая шляпы, с грохотом повалилась на пол. Охранник тут же поднял ее и поставил на место.

— Ну вот! — плачущим голосом воскликнул адвокат, скорым шагом направляясь в кабинет. — Уже пол квартиры, соответственно, разгромил. И это только за один день.

Он пропустил Сергея вперед, потом вошел за ним. Адвокат прошел за стол, попутно опрокинув загипсованной рукой лампу, и со вздохом облегчения, усевшись, положил больную руку на крышку стола.

— Представьте, Сергей Васильевич. Только вчера сняли гипс с ноги, а сегодня конкуренты клиента… Ай! — махнул он левой, здоровой рукой. — Вспоминать не хочется… Ну- да, ладно. Рассказывайте вы, драгоценный. Ведь вы что-то узнали… Скажите, узнали?!

Сергей достал из нагрудного кармана куртки дневник отца.

— Да, узнал.

— Ну говорите, говорите скорее, мой драгоценнейший, ведь я так любил папочку.

— Я пришел сообщить вам, что ваш отец умер. Но перед смертью просил передать, что любит вас и хочет, чтобы вы продолжили его дело…

— А откуда все это известно? — огонек недоверия блеснул в многострадальных глазах Александра Михаиловича. Он неповрежденной рукой надел очки и присмотрелся к Сергею. — Откуда?

— Далее он просил передать, — проигнорировав вопрос адвоката, продолжал Сергей, — что на левой стене, за книжным шкафом, — Сергей открыл дневник отца и, чтобы не допустить ошибки, стал читать из него вслух, — десять сантиметров от подоконника, сто тридцать сантиметров от пола, под слоем штукатурки… Все. Больше, что характерно, ничего нет.