Как и ожидалось, в сокровищнице нашлось не так много всего. Пять сотен золотых, шесть тысяч серебром, драгоценной утвари на шесть тысяч – разумеется, серебром. Кое-какое оружие, которое удалось уместить на десяток вьючных лошадей. Георгу вовсе не улыбалось сковывать отряд громоздким обозом, даже если это навьюченные лошади. Был такой опыт.

Нет никаких сомнений: в доме они нашли бы одних украшений на куда большую сумму, чем стоит вся их добыча. Но мастер оказался прав – своими людьми Георг дорожил больше, чем добычей. Так что штурм был возможен лишь в крайнем случае, который так и не представился.

Трое освобожденных рыцарей вновь облачились в свои доспехи. Вернее, в доспехи сотника, которые он им одолжил. И восседают они не на своих лошадях. И кони, и доспехи – трофеи молодого барона и его людей. Разумеется, за самих рыцарей Георг ничего не получит, хотя кто знает – вдруг они расщедрятся. Все дешевле выйдет, чем платить выкуп барону. Тот, по счастью, отправив в замок свою добычу, пока не извещал родственников, решив дать им помариноваться в неизвестности, чтобы стали более податливыми. Теперь выкупа ему не видать как своих ушей.

Было жаль расставаться с таким трофеем, как баронет, но жизни тех, кто сейчас хотя и с трудом, но самостоятельно восседает в седлах, барону Авене куда дороже. Такое скорое восстановление стоило каждому из них по десятку лет, отнятых от их жизней, так как мастер задействовал жизненные силы раненых. Но не сказать, что те были в претензии. Наемники вообще не верили, что сумеют дожить до старости, так что, можно сказать, вылечились задаром.

– Так вы назоветесь, в конце концов, или предпочитаете оставаться безымянным разбойником?

Проклятье! Как она тут оказалась? Ведь приказал же! Георг недовольно оглянулся и упер гневный взгляд в тут же понурившегося Брука. Странно, этот балагур никогда не потакал слабому полу. Как же это он поддался ее уговорам и рискнул нарушить приказ? Впрочем, Георг вдруг заметил, что не больно-то гневается на подчиненного, а слушать голосок молоденькой баронессы ему очень приятно. Да и могло ли быть иначе? Его выводы подтвердились – при свете дня она куда красивее, чем при луне, да еще и с аккуратно прибранными волосами.

Георг все же осуждающе покачал головой, чем вызвал еще большее помрачение на челе Брука. Тот еще и в седле заерзал, показывая всем своим видом, насколько он сожалеет о случившемся. Ну, никто тебе не виноват.

– Брук, доложи десятнику: после похода – десять миль в полном снаряжении.

– Слушаюсь, сэр, – тяжко вздохнул ветеран.

В Кармеле за своевольный характер он как-то получил подобное наказание. Потом был их рейд, множество схваток. Наемник не раз отличался и при дележе добычи заслужил двойную долю. Однако от наказания это его не избавило. Он уже был рад отдать свою дополнительную долю, но Георга такой обмен не устроил. Бруку пришлось пробежать всю дистанцию до последнего фута.

Баронесса прекрасно поняла по виду наемника, чего тому стоило исполнение ее просьбы, и тут же попыталась за него вступиться:

– Прошу вас, не гневайтесь на моего конвоира. Это в некотором роде моя вина.

– При чем тут вы? Он получил приказ охранять вас и находиться в середине отряда, а вместо этого сопроводил вас сюда.

– Но он просто поддался моим уговорам.

– А не должен был.

– Вы не понимаете. Это все господа рыцари.

– Эти-то что натворили?

– Они просто утомили меня своими ухаживаниями и непонятным соперничеством между собой. А ведь я им не делала никакого намека. Вы даже не представляете, каково это – подвергаться столь настойчивым ухаживаниям.

– Отчего же? Вот ехал я, никого не трогал, думал о своем, а тут вы лезете со своими расспросами.

– Да… Да как вы… Вы решили… Вы говорите с леди!

– Понимаю, что не с мужчиной.

– Вы… Вы… Хам и грубиян!

Леди резко осадила лошадь, развернулась и поскакала в центр колонны. Брук тут же пристроился рядом, чтобы не упустить из виду подопечную, за которую уже успел огрести наказание. Георг провожал ее не менее возмущенным взором. Нет, нормально?! А кто тебя, собственно, сюда звал? Ехала себе в месте, определенном для добычи, ну и ехала бы. Так нет же, лезет с расспросами, да еще и… Ну, Брук!.. До последнего фута!

Однако возмущение вскоре само собой улеглось, и появилось что-то похожее на сожаление. Вот ведь! Не думал же ни о чем таком, что кружит сейчас головы этим повесам, двое из которых – баронеты, а один – целый виконт. Он вообще воспринимал эту девушку как пленницу, за которую можно получить богатый выкуп, раз уж на месте мастер был готов выложить за нее изрядную сумму. Так что, вполне возможно, самый дорогой трофей – именно она. Но вдруг обнаружил, что думает о ее глазах, мечущих молнии. Боже, что за глаза! Они и впрямь карие, не показалось тогда в лунном свете. В этих бездонных темных озерах можно утонуть безвозвратно.