Канарис опустил на стол папку с радиограммами и поднял взгляд на собеседника.

— Ваши соображения, Эрвин?

— «Харон»… Я думал, что он погиб.

— Как видите, живехонек.

— Да… даже и не знаю… но это в корне меняет дело!

— Вот именно!

— Экселенц… поймите меня правильно, это слишком невероятно, чтобы быть правдой!

— Вы сомневаетесь?

— Да, экселенц!

— Похвально, Эрвин! Вот и посмотрим. Вы сейчас сыграете роль «адвоката дьявола», согласны?

Полковник поправил ворот кителя и кивнул.

— Разумеется, экселенц!

— Итак! Подполковник впервые был обнаружен нашим офицером, который и зафиксировал его странные слова.

— Да, экселенц!

— После этого, с ним работал уже фон Хойдлер и все, что нам стало известно, получено уже от профессора. Так? Ведь мы априори доверяем профессору, иначе и не привлекали бы его к своим делам.

Лахузен кивнул.

— Сведения о лейтенанте Демине оказались правильными, он был обнаружен и похищен. Доставлен на объект к профессору, и больше мы о нем ничего не знаем. Так?

— Совершенно верно, экселенц.

— Поиски лейтенанта Барсовой привели нас в этот небольшой городок. Причем, данные о её местонахождении мы получили по своим каналам, профессор сообщил нам лишь её имя, фамилию и прозвище. Все прочее выяснили уже мы сами.

Снова энергичный кивок полковника.

— В магазин был внедрен наш агент, находившийся на территории СССР с 1937 года. Законсервированный и не проводивший никакой деятельности. Неоднократно проверявшийся. Что скажете, полковник — есть ли в этих действиях признаки того, что нас дурачит агентура противника?

— Нет, экселенц.

Канарис улыбнулся.

— Продолжим! — он опер подбородок на пальцы сложенных рук. — Сведения об управлении «А» и «В» получены не только от профессора, но и от наших сотрудников. Подтверждены СД. Предположения о том, что в работе указанных организаций используются ещё старые кадры царской армии — это тоже мы и фон Хойдлер. Но косвенное подтверждение этому — уже наша работа. Где здесь тонкое место?

— Не нахожу такого, экселенц.

— Опознание Харона происходило на глазах нашего агента и выглядело вполне естественно. Более того — Харон немедленно ликвидировал опасного свидетеля! Кстати, это вполне в его духе… А вот установление связи между «Франтом» и «Хароном» — наша заслуга. Вы ведь не сомневаетесь в наших аналитиках, Эрвин?

— Ни единой минуты, экселенц!

— Одну из девушек, по имени Марина, назвали Котенком…

— Котеной, экселенц!

— Это то же самое, полковник! Только в уменьшительно-ласкательной форме. В русском языке есть ещё и не такие обороты…

— Извините, экселенц…

— Тогда — вопрос! На каком этапе и кто мог нас обмануть?

— Экселенц…

— Да?

— У меня есть только одно — но, очень существенное, замечание.

— Прошу вас, Эрвин!

— Сам факт появления подполковника.

— А именно?

— Смотрите сами. Подполковник Котов был обнаружен нашими солдатами около пяти месяцев назад, в бессознательном состоянии. На месте недавнего боя с группой русских солдат. «Окруженцев» — так, кажется, они себя называют. При этом тело подполковника лежало прямо в воронке от разрыва.

— Эти обстоятельства я помню. И что?

— А то, экселенц, что, хотя вся одежда его была изодрана — на теле не имелось ни одной серьёзной раны! Синяки и ссадины — не в счёт! Осколочных ранений не имелось вовсе! Более того, никто из наших солдат не помнил, чтобы именно в том самом месте наблюдалось какое-то перемещение противника. Да и целенаправленный огонь туда не вели…

— Ну, это могла быть и случайная мина…

— Могла, не спорю. Но никто из взятых в плен «окруженцев» подполковника не опознал.