— Мы едем к моей бабушке, она нас прикроет от моего отца. Тут же он меня быстро найдет и выдаст замуж за какого-нибудь старика, он и не заметит, что я уже не невинна. Вроде есть у него один дед на примете, обещал моему отцу долю в каком-то прибыльном деле, — прости меня Пресветлая, совсем завралась. Зато проверю, согласится ехать со мной в Ларену, значит, действительно хочет жениться, будет настаивать, чтобы мы остались тут, хочет от меня избавиться.

— Хорошо, поедем к твоей бабке, — не отрываясь от поцелуев, пробормотал Рамиэль, а одна его рука начала путешествие мне под рубашку.

— Милая, раз уж мы этим уже занимались, так может, повторим? — поднял он полный надежды взгляд, зрачки расширены, дыхание учащено, рука активно поглаживает мое бедро. Чуть было не кивнула, во время вспомнила, что у меня неприятные дни, да и живот сильно болит, и ехать уже пора, а мы еще не завтракали.

— Нет, не сегодня, давай подождем несколько дней, а то у меня все болит.

— Прости, я не подумал, тебе же в ванну надо, — на лице было написано разочарование, но он быстро справился с собой. — Ванна там, я пойду, завтрак закажу.

Выехали из города мы к обеду, приведения себя в порядок (как и следовало, ожидать, штаны нашлись на кровати), завтрак, наем лошади для меня, заход по дороге в храм, для засвидетельствования помолвки, все это отняло у нас время. Рамиэль был предупредителен, заботлив и весел, если честно рот у него не закрывался. Я не могла понять, он всегда такой эмоциональный или из-за того, что случилось. Возможно, у него паника проявляется повышенной болтливостью, вчера же он был намного молчаливее. Спрашивать его об этом я не стала, еще обидится, тем более его общительность пока мне не мешала, а дальше посмотрим.

Ездила я верхом хорошо, и мы взяли неплохой темп, чтобы к темноте успеть доехать до села Овражное.

Первый день в дороге прошел относительно спокойно, если бы Рамиэль не реагировал на каждый мой стон или сжатые губы. Он порывался пересадить меня к себе на лошадь, переживая, что самой мне ехать, неудобно и больно, сошлись на том, что на мое седло положили походное одеяло, которое я не хотела с собой брать. Ехать, действительно, стало удобнее. На привал не останавливались, выехали поздно, да и после вчерашнего, есть не хотелось, а попить можно и верхом. А еще меня тошнило, когда я сказала об этом Рамиэлю, он нахмурился и ответил, либо это от спиртного, либо я жду ребенка. У него сестра младшая в прошлом году вышла замуж, так её всю беременность тошнило, она сама рассказывала, когда приезжала в гости к родителям. В общем, я зря ему сказала об этом, он всю оставшуюся дорогу ворчал, что мне нельзя было сегодня ехать на лошади, что надо поберечься, чтобы родился здоровый ребенок и так далее, и тому подобное.

Подъезжая к селу, я была готова убить его, мне и так плохо, а еще он на нервы капает. Правда, я ему все простила, когда мы наконец-то приехали. С лошади слезть помог, комнату снял, ужин горячий заказал, и отнес меня туда на руках. После шести часов в седле, у меня болело все, хотелось лечь и умереть. Пока я лежала и страдала, он сбегал проконтролировать, как разместили лошадей и поторопить наш ужин, а еще притащил горячей воды, чтобы я могла ополоснуться с дороги. Он даже порывался помочь, но я сказала, что это лишнее и справлюсь сама, хоть мы и жених с невестой, но есть вещи сугубо личные.

И вот я практически чистая, полу лежала на кровати, и пыталась поесть, но кусок в горло не лез. Рамиэль меня уговаривал, подсовывал лучшие кусочки, обещал, что мне сразу полегчает.

— Ты должна поесть, — уже который раз говорил он.

— Я не хочу, меня тошнит и все болит, — ныла я.

— Хватит вести себя, как ребенок, если не поешь, тошнить будет сильнее, — продолжал нудеть он.

— Я бы молочка попила, — сдалась я. Он тут же сбегал за молоком, оно было еще теплым, и принес большую булку с маком, что называется с пылу с жару. Я разделила булку напополам и одну половину отдала ему. Молочко с булкой пошло хорошо, я даже смогла съесть пару кусочков мяса.

— А где ты будешь спать, — задала я насущный вопрос, комната была небольшая. Стол, табурет, небольшой сундук для вещей и кровать, на которой разместилась я, кстати, тоже небольшая. Еще в комнате была отгородка, с отхожим местом и умывальником.

— Здесь, — замялся он. — Понимаешь, у меня нет лишних денег, а нам еще обратно ехать.

А ведь верно, и вчера и сегодня платил он, хоть я и привыкла к достатку, но еще помню каково это без денег.

— У меня есть немного, если понадобиться ты скажи, — улыбнулась я ему. — И ты прав, незачем тратить деньги на еще одну комнату, раз их и так мало.

— Нет, твои деньги мне не нужны, это обязанность мужа, обеспечивать семью, — твердо ответил он, и по сжатым губам я поняла, что переубедить мне его не удастся.

— Ладно, раз ты так решил, тогда давай спать ложиться, — сказала я, сдвигаясь к стене, с трудом подавив стон. — Как я завтра встану не знаю.

— Ложись на живот, я разомну тебе мышцы, а то ты точно не встанешь завтра, — со вздохом сказал он. — Лучше одежду снять.

— Делай так, через рубашку, а то раз уже до снимались одежду, — проворчала я, переворачиваясь на живот. Его руки легли мне на плечи, и начали разминать, это была пытка, я попыталась отбиваться, но он сел мне на ноги и мне пришлось смириться. Я стискивала зубы и всхлипывала, он просил потерпеть еще чуть-чуть, говорил, что я умница и красавица, и еще какие-то глупости. Спустя некоторое время, для меня же прошла вечность, стало не больно, скорее наоборот, я начала получать удовольствие от его манипуляций.