Бен сидел лицом вперед по направлению движения на диванной подушке и всем телом пытался сохранять равновесие. В руках он держал автомат, и если бы тот не был на предохранителе, расстрелял бы своего водителя в спину уже несколько раз. Нечаянно. Он в мыслях несколько раз обозвал всех историков, создавших образ древних боевых колесниц, врунами. Двуколки не предназначены, чтобы на них воевать, они нужны лишь для того, чтобы тренировать свой вестибулярный аппарат в самых жестких условиях, где несколько промашек означают переворот вверх колесами. Делая поправку на скорость, можно прийти к неутешительным выводам: у нерадивых учеников езды на двухколесныхповозках есть все шансы переломать себе шею.

Увлеченные своими делами, они и не заметили, как вновь въехали под сень вековых деревьев. Вполне вероятно, что к исходу второго дня пути на ровном асфальте они бы и пришли к пониманию поступательного процесса, достигли бы определенного мастерства и, в конце концов, добрались бы до Питера, но тут к ним навстречу выскочил, как угорелый, парень с круглыми от ужаса глазами.

Шура бы его легко переехал, а Бен бы не позволил тележке завалиться вбок, если бы незнакомец не закричал.

— Ааа! — завопил он и врезался в велосипед.

Скорость «тачанки» была далека от крейсерской, поэтому все трое отделались легкими ушибами.

Уже падая через голову, Шура с неудовольствием отметил, что беглец-то на самом деле был не один. Метров за шестьдесят впереди мчался, напоминая своей стремительностью локомотив Янисъярви — Волховстрой 1, ночной гость фермерского хозяйства. Бен тоже обнаружил сей прискорбный факт, вываливаясь из своего гнезда, и отчаянно затосковал. Ну а незнакомец с похвальной резвостью заклинился в хитросплетении велосипедной рамы и на миг прекратил свои вокальные упражнения.

Локомотив мчался на них и ничего хорошего не предвещал. Он, конечно, чуть подсбавил обороты, когда на сцену вывалились новые участники драмы, но не настолько, чтобы поджать хвост и, поскуливая от страха, убежать в кусты. Через несколько секунд столкновение делалось неизбежным.

Все трое людей хором прокричали: «Мама!» Это отнюдь не означало, что они — братья, а мать их — огромная лесная обезьяна. Это был всего лишь вербальный сигнал к обороне.

Шура и Бен, как тараканы, на четвереньках побежали в разные стороны дороги, весьма торопясь, временами даже переходя на иноходь, а пришелец, отчаявшись развязать скрутившиеся в узел ноги, пополз к перевернутой тележке.

Однако тем и отличается человек от прочих божьих тварей, что в отдельные решающие моменты жизни время для него растягивается, позволяя одновременно и подумать, и принять решение, и даже его выполнить.

Шура одним движением плеча привел автомат в положение, оптимальное для стрельбы лежа, щелчком пальца перебросил флажок предохранителя на «огонь очередью» и, совместив мушку с грудью вырастающего в размерах силуэта, плавно надавил на курок.

Бен выбрал другой вариант: стрельба сидя. Но и он проделал все подготовительные мероприятия с завидной скоростью.

Два автомата синхронно послали порции свинца в широкую грудь надвигающегося бабуина. Тот даже не понял, что произошло, почему боль пронзила каждый участок его туловища, а передние лапы, вдруг, потеряли свою твердость, да и задние отказались поддерживать тело. Только пасть распахнулась, как и положено, чтобы сомкнуть ужасающие, длиной с локоть взрослого человека, клыки на загнанной добыче.

Но неминуемая жертва вдруг повернулась лицом к надвигающемуся кошмару, выставила вперед ружье «Фермер» и спустила оба спусковых крючка.

Ужасающий грохот расколол воздух, как гром среди ясного неба. С деревьев посыпалась листва и маленькие кальмары. Голова монстра тем временем тоже раскололась, как перезревший арбуз и разлетелась по сторонам мельчайшими и не очень фрагментами.

— Бен, ты чем ружье зарядил? — спросил со своей стороны- дороги Шура. — Осколочно-фугасными снарядами что ли?

— Что нашел поблизости, то и запихал, — ответил Стиллер- со своей.

— Спасибо, господа иностранцы, — раздался глуховатый- голос с центра дороги. — Думал, каюк мне настает.

Все участники диалога, наконец, поднялись на ноги, и каждый с некоторой долей опаски пнул обезглавленное тело. То в ответ никак не реагировало.

Незнакомец был среднего роста с неопрятно постриженной шевелюрой, крепким, но зарастающим лишними, калориями телом и очень пристальным взглядом серых глаз. Он, как мог, представился, явно пытаясь отыскать в памяти хоть несколько слов на английском языке.

— Гоша. Спасибо вам. — Да ладно, Гоша, — ответил по-русски Шура. — Я — наш, — Бен — интурист. Кстати, не узнаешь его?