Однако и эта сложность была преодолена весьма успешно. Путем подсчета впадавших в Ладогу рек после Свири, пресловутая Олонка легко обнаружилась. Их-то и было всегодве — Обжанка и оне самое.

Спрятав свой катамаран на берегу, группа «Радуга», ведомая «Дерсу Узалой» Иваном добралась до обнаруженного им в прошлой жизни подземного хода. В былом рыбацком поселении людей никого не осталось. Место было открытое, поэтому ничто не могло воспротивить движению сверхнеуязвимых людей, куда ни попадя. Времени хватало. Те же немногие, что сохранились в своих рыбацких домиках и избушках, разбежались, как степные сайгаки из Калининградского зоопарка. Пятерке путешественников никто не препятствовал для спуска под землю, никто этого даже не видел, разве что местная живность. А ей было, по большому счету, наплевать.

По авторитетному мнению Ивана развалины не претерпели никакого изменения. Разве что лес вокруг поднялся до высоты головокружения, если пытаться задрать голову и отыскать взглядом макушки деревьев. Как-то так случилось, что привычка не особо разговаривать, будучи не под защитой стен, приобретенная Беном и Шурой, одобренная Сашей и Максом, не вызвала никаких нареканий у Ваньши. Молчать — так молчать, жесты — так жесты.

Однако когда они все спустились вниз, сохранять безмолвие стало тягостно. Замкнутое пространство не вызывало положительных эмоций ни у кого, к тому же лишь только опытные диггеры Иван и Шура, могли неотвлекаться на пустые страхи.

— Никто точно не знает, когда здесь был основан монастырь- и кем, — сказал Иван, тем самым разрешив прочим членам группы нарушить обет молчания. Саша даже облегченно вздохнула и поежилась, как от холода, напряженно озираясь вокруг.

— Кто-то говорит, что некий ученик Александра Свирского- Андреас пришел сюда и основал пустынь, — добавил Шура, который, зная о наметившейся еще в прошлой жизни ихс Ванькой экспедиции, пытался собрать данные. — Кто-то — что разбойник Ондрус, уверовавший в один день и отправившийся замаливать здесь былые грехи. Церковь сама не знает, даже несмотря на то, что при Романовых все монастыри, приходы и иные богоугодные заведения были строго переписаны и систематизированы. Случилась здесь однажды женская обитель, да все монашки разбежались.

— От страха, — предположил Макс. — Почему это — от страха? — удивилась Саша. — Так, вроде бы больше не от чего, — пожал плечами майор- и изобразил здоровым глазом страшный взгляд. — Еду всегда можно добыть: место не хуже и не лучше прочих обителей. Возделывай землю, лови рыбу, бей дичь, да у прихожан не брезгуй подаяния принимать. Одиноко — так ведь это хорошо. Так что единственная причина остается — страх перед неведомым. А точнее — ведомым, точнее — проклятым, по их понятиям.

— И зачем же тут упорно монастырь отстраивался? — поинтересовался Шура. — Были здесь, говорят, до революции братья в ризах. Болтались по берегу, безобразничали, руки о бороны и плуги не марали. Потом их разогнали, чтоб имидж не поганили.

— Скоро узнаем, — невозмутимо ответил Макс. — Не затем ли- мы сюда прибыли?

Саша Матросова энергично закивала головой. Всем сразу стало понятно, что она боится. Только Шура, ожесточенно жестикулируя, переводил весь их разговор взволнованному Бену.

— Поблизости до сих пор под утро в тумане мертвые монахи- ходят, руками по воздуху круги рисуют, — говорил он Стиллеру. — И предводителем у них Андрус, которого пытали-пытали шведы, да и отрубили ему обе ноги. От этого с ним и приключилась мученическая смерть. Местные рыбаки-то к привидениям привычные. Они после суррогата алкоголя и не такое видят. А вот вам, американцам, может быть расстройство организма. Понял?

— Понял, — согласился Бен. — Где призраки — там- сокровища. Этому нас в Голливуде учат.

— Абсолютно логично, — всплеснул руками Суслов. — Погоди, погоди, — вмешалась Саша, понявшая все- лингвистические экзерсисы. — Как же этот Андрус среди них ходит? У него же, если, по-твоему, и ног-то нету.

— А они его на закорках носят, — вставил свою реплику- Макс. — По-очереди.

— Ладно, хорош словоблудием заниматься, — сквозь улыбку- проговорил Иван. — Пора двигаться дальше. Только, умоляю вас, шаг в шаг. Вроде бы все ловушки я снял в прошлый раз. Но я, в конце концов, не скакал здесь по всей пещере. Может, чего вдобавок имеется.

Однако весь путь до сокровищницы оказался безопасным. Может быть, потому что народ подобрался дисциплинированный, или Ваньша в свое время обезопасился со стопроцентным результатом.

В предшествующей усыпальнице комнате они первым делом зажгли все свечи, что принесли с собой. Тени загуляли по стенам, временами принимаясь плясать, когда кто-то из людей двигался и тем самым создавал слабое перемещение воздуха. Покрытые письменами стены притягивали взоры, но были практически непонятны.

— Вон, что-то на иврите, — шепнул Иван Стиллеру. — Нет, ты ошибаешься, — сказал тот. Будучи евреем из- Нью-Йорка, он каким-то образом, известным только представителям этого вездесущего народа, в детстве выучился разбирать не только буквы, но и слова, и даже предложения. Короче, вполне сносно читал на языке предков. — Это просто похоже на иврит.

— Тогда что это за язык? — удивился Ваньша. — Наверно, древнееврейский, — пожал плечами Бен. — И ты в нем не разбираешься? — Понимаешь, Ваня, тут такое дело, — снимаясь в «Ночь в- музее» артист пытался насытиться духом старины и запоминал кое-какие фразы на старом языке, но в целом, конечно же, языковые познания были минимальны. — Вот смог бы ты разобраться на старославянском?