— Сразу говорю: людей туда посылать нельзя — это почти верная смерть. Магов — с большими предосторожностями. Впрочем, уважаемые коллеги люди умные и сами чувствуют, куда не стоит соваться. Нужно ли переносить город — не знаю, но оставлять, как есть, не годится тоже. Слишком опасно. Место в любом случае придется чистить от этой жуткой ауры, но вот как?

— Я думаю, мы с коллегами можем организовать "благословение Дану", — отозвался лекарь, — это не совсем мой профиль, но уважаемый мэтр тай-Роди, думаю, вполне справится, а силу мы ему обеспечим.

— Мне нужно порыться в записях, восстановить детали, но думаю, справимся с божьей помощью, — кивнул молодой природник.

— Вот, кстати, да — божья помощь лишней не будет, — подтвердил я, — как начнете восстанавливать город, пригласите служителей, отстройте храмы — это их специализация. А со своим заклинанием не суйтесь пока. Там сейчас такое месиво из хаоса, смерти, тьмы и крови, что ваше благословение так искорежит — никакого проклятия не нужно. Завтра я попробую посмотреть подробнее и постараюсь поправить хоть что–то. Кстати, магам очень рекомендую в этот момент закрыться и не пытаться обращаться к силе.

— Вы сможете помочь? — поинтересовался один из военных, — если что–то нужно для проведения ритуала — обращайтесь. Девственниц я вам не обещаю, среди девочек Мамаши Кло их нет, а все остальное постараемся найти.

— Да какие там ритуалы, — грустно отмахнулся я.

— Простите, молодой человек, вы что — собираетесь работать с чистой энергией, напрямую? — удивился самый старый из магов, — но это же безответственно, и, в конце концов, опасно! Я всегда говорю своим ученикам…

— Завидую вашим ученикам, коллега, — хмыкнул я. Уж больно забавен был дедуля в своем негодовании — Увы, книг по темной магии днем с огнем не сыщешь, а последний маг разрушения погиб лет за восемьсот до моего рождения. Так что приходится рисковать.

Дедок осуждающе покачал головой, но возражать не стал.

— Простите, ваша светлость, — тут же вмешался еще один офицер, — вы что, позволите темному магу творить неизвестно что в самом центре силы? Вы не боитесь, что он попытается подчинить эту энергию себе и… При всем моем уважении к присутствующим, это может быть слишком опасно.

Лорд–маршал не ответил, переведя взгляд на меня: мол, давай сам отнекивайся. А опасение, в общем–то, нужно признать, не такое уж и глупое. С точки зрения обыденного представления о темных магах, конечно.

— Простите, а как вы собираетесь это контролировать? — уточнил я у офицера, — во–первых, ни один светлый маг не поймет, что на самом деле происходит, а во–вторых, скорее всего, попросту не выживет.

Вариантов у молодого человека не оказалось. В результате сошлись на том, что сначала я попытаюсь решить вопрос своими силами, а потом будем смотреть по результату. Старший лекарь уточнил, не помешает ли мне, если маги попробуют поставить защитный барьер вокруг лагеря, просто на всякий случай. Ответил, что это опасно в первую очередь для самих магов, так что лучше не надо. Подозрительность окружающих сразу выросла на порядок. Уверен, барьер они все–таки соорудят, но мое дело предупредить.

Черт, меня все–таки вытошнило! Не удивительно — ощущения мерзопакостнейшие, словно руками пытаешься вычистить армейский сортир, причем, стоя в дерьме по уши. Кстати о дерьме, организм намекает, что в медитации я провел не один день, и срочно нужно навестить упомянутый солдатский сортир. Пытаюсь подняться, и меня резко ведет в сторону. Хватаюсь рукой за ближайший обломок стены, распоров руку о какой–то острый выступ, перед глазами пляшут черные пятна. Ничего, сейчас даже моя кровь здесь не опасна. Держась рукой за стену, делаю несколько неуверенных шагов. В колени словно песка насыпали; да все тело болит. Интересно, сколько же дней прошло? Черта с два я еще раз ввяжусь в подобную авантюру! Ищите кого помоложе и поглупее.

Ладно, главное — я смог. Да, дурак, недооценил масштабы работы, но что, спрашивается, делать, если запустив процесс, прервать его на середине уже никак не получится? Правильно — стиснуть зубы и делать. Потому что никто другой не сможет. Ну а то, что я себя чувствую еще хуже, чем выгляжу — издержки профессии, однако. Зато теперь я точно соответствую прозвищу. Ладно, хватит ныть. Шаг левой, шаг правой, доползти до лагеря, уважить потребности организма и спа–а–ать.

Проснувшись, какое–то время просто валяюсь, наблюдая танец пылинок в солнечном луче и улыбаясь как идиот. До чего же приятно чувствовать себя живым! Слушать мерное биение сердца, ощущать, как пульсирует в такт маленькое черное солнышко где–то в центре груди, потянуться, заставляя работать расслабленные, чуть гудящие после нагрузок мышцы… О, правая рука перебинтована. Ах да, я же ее вчера распорол, когда пытался встать. Кажется, ее бинтовала Софья, но точно не помню — все словно в тумане. Зато сейчас я снова жив, бодр и весел! Размотав повязку, убеждаюсь, что все в порядке. На всякий случай еще добавляю печать исцеления. Смысла никакого, но мне приятно чувствовать, как движется в организме сила. Еще раз блаженно потянувшись, вскакиваю, откинув одеяло. Так, я оказывается, не одет. Как ни странно, сей факт я осознал только сейчас, до этого просто не придал ему значения. Вот и одежда — выстирана, выглажена и аккуратно сложена. Приятно все–таки быть женатым человеком! Хотя, это, скорее, заслуга Софьи. Милейшая девушка! Нужно будет ее чем–нибудь отблагодарить. Купить ей большой–большой букет… а, нет, совсем забыл, что здесь это не принято. Ладно, смотаюсь в Киан и куплю ее любимый десерт в той кондитерской на площади Сладких Снов. И Тиане что–нибудь. В руку тыкается холодный нос, от волчицы идет волна чистой радости и предвкушения новых развлечений.

Выйдя из палатки, обнаружил, что время уже обеденное и никого из соратников рядом нет. С чувством размялся, заставляя петь каждую мышцу, и, завершив все любимым танцем четырех стихий, отправился к Кошмарику. Душа пела, радовалась и требовала каких–то немедленных действий, так что поездку в Киан я решил не откладывать. Если скакать через поля пепла, то много времени это не займет.

То, что Кошмар способен доскакать до Киана я не сомневался — вспомнить хотя бы ту сумасшедшую дорогу в Хольц, вот только через поля мы это не делали ни разу. Да, забавное мы, наверное, представляли зрелище — демон верхом на каком то бронировано–клыкастом чуде, напоминающем лошадь лишь отдаленно. Хорошо еще, что на полях пепла никого не бывает и единственным зрителем этого представления была Тень. Вот она, кстати, на полях облик почти не меняет. Только становится несколько крупнее, и шерсть действительно меняет цвет на серебряный. Даже отблескивает, словно металл.