— И что вы предлагаете?

— Оговорить сумму выплат заранее, привязав, скажем, к жалованию гвардейцев.

— А не многовато? — усмехнулся лорд, — гвардейский крест еще заслужить нужно.

— Жалование гвардейцев и регулярных полков настолько разняться? — удивился я, — хорошо, сколько, получают солдаты доужского полка?

— Солдаты любого полка получают одинаково — один золотой в месяц, — пояснил маршал, — во время войны — два. Но каждый лорд–хранитель волен выдавать премии из своих личных средств.

— Хорошо, давайте остановимся на жаловании солдата во время войны, плюс питание и фураж.

— Минус питание и фураж, — не согласился лорд.

— Плюс, — продолжаю давить, — вы ведь не хотите, чтобы солдаты добывали пропитание самостоятельно? На вашей территории.

— А купить? — насмешливо уточнил тай-Мориц.

— У вас же? — отвечаю в тон, — тогда я буду работать исключительно за еду, да еще и должен останусь!

— Мартин, пометь себе — жалование равное жалованию в регулярных полках плюс питание и фураж, — хмыкнул герцог.

Секретарь заскрипел пером.

Читаю дальше. Так, налог с земель фиксированный и, кажется, довольно небольшой. Но лучше уточнить.

— Как указанная сумма налога соотносится с доходами от земель?

— Понятия не имею, — пожал плечами герцог, — но сэр Раймон ни разу не жаловался на недостаток средств.

Не врет. Щитами–то его, конечно, прикрыли и от эмпатии тоже, но ауру читать это не мешает.

— Кстати, не расскажете, что вообще представляет собой это баронство?

— Горная долина на севере герцогства Доуж, на границе с Дарсией, — пожимает плечами тай-Мориц, — замок, то ли две, то ли три деревни, чахлый серебряный рудник, речка. На севере Майрское ущелье, через который проходит караванный путь в Дарсию, на юге границей служит Келдонский лес.

— Лес является частью баронства? — уточнил я.

— А вот по этому поводу конфликт между баронами Ривертэйна и графами Лионтер идет уже не первый десяток лет.

— Почему же вы не уладите дело как сюзерен?

— А зачем? — усмехнулся маршал, — эта вялотекущая склока с обоюдными набегами не дает им зарасти жиром и заставляет хоть иногда вспоминать воинское искусство.

— И все же я предпочел бы уладить дело переговорами еще до принятия права владения.

Герцог ничего не ответил. Похоже, в его глазах я совсем обесценился, как потенциальный вассал. Подозреваю, решать дело миром он и не собирается. А зря, между прочим. Так, что у нас дальше по тексту? Угу… так… это понятно. Так, обязанности сюзерена. Защита интересов, представление в королевском суде… о военной помощи ни слова. Впрочем, "защита интересов" может трактоваться очень широко. Угу, а вот забота о семье в случае гибели это хорошо, это правильно. Хотя, заботиться тоже по–разному можно — вспомнить хотя бы маркизу тай-Севенторн. Выпихнули замуж за старика, а земли поделили.

— Мэтр, прекратите ковыряться в моих щитах! — недовольно смотрю на мага, — я ведь и в ответ ударить могу.

Герцог поднимает руку, останавливая подчиненного, и ментальное давление тут же прекращается. Совсем оборзели!

— Вы дочитали? — интересуется его светлость.

— Да. Нужно добавить еще один пункт.

Герцог, похоже, удивлен моей наглостью. Да, я веду себя невежливо, но вопрос принципиальный, да и поведение самих хозяев отнюдь не образец гостеприимства.

— Вопрос о возможности или невозможности применения какой–либо магии в текущей ситуации решаю я и только я.

— Мэтр, мне кажется, вы переходите границы, — в голосе лорда появились стальные нотки, — вы обязаны служить своему сюзерену в меру сил и возможностей. Всех возможностей. На поле боя неуместно выбирать — какой приказ выполнить, а какой нет!

— При всем моем уважении, лорд–маршал, ни вы, ни ваши люди не разбираетесь в магии разрушения, — на сталь я ответил сталью, наши взгляды встретились словно в поединке, — а значит, попросту неспособны отдать адекватный приказ.

По сути, мое поведение оскорбительно и неуместно. Когда говорит второй человек в государстве после короля, все остальные должны заткнуться и поддакивать. Будем надеяться на рассудительность старого вояки.

— Во–первых, — начал я приводить аргументы, — вы не знаете, на что я способен. И не узнаете, простите за прямоту. Вы ведь не отдадите солдату приказ перепрыгнуть гору? Но вполне можете потребовать от меня нечто похожее, а я, верный присяге, обязан буду попытаться это сделать.

— Ибо "на поле боя неуместно выбирать — какой приказ выполнить, а какой нет", — позволил я себе небольшую шпильку, — во–вторых, ритуальная магия очень капризна. Она зависит от места, времени, фазы луны, ингредиентов и еще кучи вещей. И даже если я уже однажды творил нечто подобное, то совершенно необязательно смогу повторить в других обстоятельствах. Это вам подтвердит любой маг хоть немного знакомый с вопросом.

Седоволосый в углу неохотно кивнул. Какая–то неприятная личность. Бледные, словно выцветшие глаза, редкие седые волосы, какое–то вечно недовольное выражение лица без возраста. Сутулая фигура скрыта под широким темным плащом.

— В-третьих, — продолжал давить я, — заклинания ритуальной магии, особенно жертвоприношения, при всей привлекательности внешних эффектов, крайне опасны для мира. И сам мир мстит неаккуратному магу. Да и не только мир — остальные маги тоже относятся к подобному весьма неодобрительно. Скажем, ту же Лисью пустошь, которая стала причиной ссоры с Повелительницей Тьмы, не смогли ликвидировать до сих пор. И неважно, что это будет — откат, недовольный мессир архимаг или еще что–то. Но выражать свое недовольство они будут мне, а не маркизу этому разнаряженному, который нашел способ одним ударом уничтожить эранийскую армию, не вам, королю или некоему абстрактному "благу государства". Именно поэтому я и только я решаю, какую именно магию применять и когда.