«ЛИЧНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ЗЛЫЕ СОБАКИ. ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЕ».

Совершенно ниоткуда материализовались главные ворота, охраняемые, как сверхсекретный военный объект. Нас встречали четверо мужчин в мундирах, вооруженные автоматами: двое в караульном помещении и двое у ворот. Последние держали рвущихся с поводков немецких овчарок.

— Вы здесь уже бывали? — спросил Оуэн, когда охранники подошли ближе и встали по обе стороны машины.

— Нет.

— Это совершенно другой мир. Покажите им водительские права.

— У меня их нет.

— Что?

— У меня нет прав.

— То есть как? Оставили дома?

— Нет. У меня нет прав. Я не вожу машину.

Оуэн уставился на меня с таким видом, словно я свалилась ему на голову прямо из космоса.

— Вы не водите машину? — тупо повторил он, не в силах осознать очевидное.

Я покачала головой.

— Не водите машину?

— Да в чем дело? — удивилась я, хотя заметила, что охранники начинают терять терпение. — И что тут такого?

— У вас есть хоть какая-то бумажка с вашим фото?

— Да, результаты медосмотра.

— Тогда покажите им.

— Хорошо.

Я пожала плечами и протянула бумагу в окно.

— Простите, снимок не очень удачный.

Парень даже не улыбнулся. Просто отдал карточку.

— Воспользуетесь автодромом, мистер Брейс?

— Там есть кто-то?

— Нет, сэр. С утра свободно.

— Тогда да. Везу мисс Кесуик на короткую экскурсию.

— Хорошо, сэр, Я дам знать на контроле.

— Спасибо.

Мы прокрались через ворота в совершенно секретный мир «Пантер» и направились по широкой полосе, без единого дерева по сторонам, к светофору со шлагбаумом, украшенным поверху красными мигающими лампочками, совсем как на железнодорожном пути.

— Как видите, — объяснил Оуэн, — здесь вырублена вся растительность, чтобы можно было видеть, есть ли кто на автодроме, и чтобы нас тоже видели, хотя им не важно, есть здесь кто-то или нет. Они заняли автодром первыми, так что у них есть все права.

Мы остановились. Пронзительно взвизгнул свисток, достаточно громко, чтобы разбудить мертвых, замелькали огни, и шлагбаум медленно поднялся. Красный свет на светофоре сменился зеленым. Оуэн свернул на автодром шириной с М-4 и стал прибавлять скорость. Шестьдесят миль, восемьдесят, сто, сто двадцать…

Оуэн не отрывал взгляда от дороги, ничего не замечая вокруг. За окном мелькали здания, обозначенные небольшими табличками, но мы мчались так быстро, что буквы сливались в синеватую дымку. Все же мне удалось кое-что различить: «ПОКРАСКА, ЛАБОРАТОРИЯ, СКЛАД, ЦЕХ СБОРКИ, ОТДЕЛКА, ИНТЕРЬЕР».

Не успела я оглянуться, как он довел скорость до ста шестидесяти миль в час, но мне было спокойно, как при двадцати пяти: ничто не дребезжало, не дергалось, не подскакивало. Эта машина была животным. Настоящей черной пантерой.

Чувственные ощущения нарастали. Он еще прибавил скорости. И мельком глянул на меня. Я улыбнулась и подавила нервную дрожь, змеей свернувшуюся в желудке.

Не знаю, сколько всего миль осталось позади: автодром проходил то по ровному месту, то по возвышенностям, но в какой-то момент Оуэн снял ногу с акселератора, и машина замедлила ход. Мотор не взвыл, не взвизгнул, не стал задыхаться, просто принял новый режим и к тому времени, когда мы неспешно вернулись к административному зданию, мурлыкал кошечкой.

— Ну, что вы думаете? — поинтересовался он.

— Хотелось бы повторить.

— Знаете, большинство девушек, которых я возил по автодрому, вопили, требуя, чтобы я прекратил издеваться, едва скорость достигала ста.

— Но вы, кажется, забыли, что я женщина. Это большая разница.

Само административное здание было совершенно новым. Построенным предыдущим владельцем, когда прежнее, величественный дом в стиле Тюдоров, сгорело дотла. На смену ему пришел ультрамодерн: двухэтажное строение из черного стекла, окутанное элегантной атмосферой тайны.

— Мне нравится замысел архитектора, — признался Оуэн. — Почти олицетворение нашей продукции. Обычная английская чопорность мужских клубов больше не ассоциируется с машинами. Помните рекламу, которая намозолила нам глаза за последние пятьдесят лет: мужчина, облокотившись на машину, курит трубку. Твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях, рядом сидит охотничий пес, на заднем фоне — блондинка?

— Помню.

— В этом часть нашей проблемы. Чувствуете разницу? — Оуэн взмахом руки показал на фасад. — Все это связано с тем, что олицетворяет автомобиль: деньги, власть, скорость, секс, — не с тем, кого вы знаете, в какую школу ходили и в каком клубе состоите.