— Да тише же, дедушка! Сом учует! — вполголоса умоляла его Алена, но дед, повысив голос, угрожающе заворочался на дереве.

— «Со-ом». Велю вам в одночас удаляться отседова, не то я так наловлю вам удилищем, что и сидеть у меня разучитесь! Самое время для удочки — рыба клюет, а их тут лихоманка носит, — возмущался он, забыв, что, по его же правилам, сейчас можно было переговариваться только знаками.

Девчата торопились использовать дорогое время, пока хищник отстаивается в тени пещеры. В прошлый раз они пришли, когда он повернулся головой к выходу, готовясь покинуть свое логово, а тогда взять его невозможно: мордой коснется сетки, и все пропало.

Не став спорить с дедом, они вошли с бреднем в воду, бесшумно миновали поникшую вишню, на которой, как петух на жерди, сидел дед Муха, и, приплыв к обрыву, обогнули сетью пещеру. Потом вогнали в грунт заостренные клячи и замерли в ожидании, по шею стоя в воде.

Настя заработала болтушкой, выгоняя хищника. От ее ударов вода под кручей пенилась, брызги летели во все стороны, глухо булькая, и это окончательно вывело деда Муху из терпения.

— Ах вы, бес бы вас взял со всеми потрохами! — опять зашумел он над головами девчат. — Аленка! Настя! Осатанели девки! — сокрушался он, беспомощно махая руками. Но минуту спустя, видя, что на него не обращают внимания и всерьез обложили пещеру, дед Муха утихомирился и даже с любопытством стал наблюдать, что выйдет из затеи девчат.

Оксана с Леоном сбежали с бугра и направились к деду, Яшка поотстал. От его наблюдательного глаза не ускользнуло, что Оксане он приглянулся, и у него созрел смелый план.

Оксана меж тем подбежала к деду Мухе, заглянула вниз с обрыва.

— Ловят они, дедушка? — спросила она.

Дед Муха поднял на нее недовольные выцветшие глаза и, отвернувшись, сделал вид, что занимается своим делом и больше его ничто не интересует.

— Пошли на ту сторону, — сказал Леон и направился к старой, разрушенной гребле, но Оксана не расслышала и продолжала наблюдать, что делают внизу девчата.

Вдруг вода в пещере всколыхнулась и закружилась воронкой. Алене показалось, что сом идет прямо на нее, а не в бредень. Еще сильней нажав на клячу, надежней вогнав ее в глинистое дно, она знаком попросила у Насти болтушку. Та бросила шест неосторожно.

Алена схватилась за нос.

— Холера б тебя на том свете так кидала!

Девчата засмеялись, но Алене было не до смеха: такой момент, а она должна заниматься своим носом, останавливать кровь.

— Та-ак. Одна уже наловила, — удовлетворенно заметил дед Муха.

Вдруг лицо Насти, стоявшей у другого конца бредня, сделалось бледнее полотна, глаза испуганно уставились на Алену, и на некоторое время она лишилась дара речи. Потом лицо ее просияло, и она приглушенно заговорила:

— Девчата, родименькие! Он, проклятущий. Истинный Христос, он, мерин идолов, — и отступила в сторону, почувствовав, как что-то противно-скользкое коснулось ее тела и пошло в бредень.

Еще через минуту возле самого лица Алены изводы показался огромный зеленоватый хвост, скользнул по щеке ее и скрылся в воде.

— Фу-у, нехай тебе грец [3] ! — брезгливо отвернулась Алена.

Ждать было нечего, девчата понимающе переглянулись и стали отходить от берега. Стоя по шею в воде, они миновали пещеру, тихо отплыли на глубокое место и, сойдясь на середине речки и замкнув бредень, все поплыли по течению. Сом был в сетке, но пока этого не чувствовал.

Яшка неслышными, кошачьими шагами подошел к речке и остановился позади Оксаны.

Дед Муха знал, чем может кончиться опрометчивость девчат. Желая предупредить Алену и забыв, что сидит на дереве, он всем телом наклонился вперед, приглушенно крикнул:

— Мотню! Мотню же…

Тут голос его оборвался: главная опора — сук, на грех, обломился, и в один миг старый рыбак шумно свалился в воду.

— Ах! — вырвалось у Оксаны.

Она отшатнулась и оказалась в объятиях Яшки. Он поцеловал ее в шею и как ни в чем не бывало столкнул с обрыва Трезора.

— Тю! Тю! Куда тебя нечистая! — испуганно завопил дед Муха, барахтаясь в воде.

— Купаемся, дедушка? Как оно там ловится? — насмехался Яшка.

— Да вишь, крючок, должно, рак затащил. Не пропадать же добру! — не теряя достоинства, ответил дед Муха.

А Оксана стояла у обрыва, и ей казалось, что в том месте, где поцеловал Яшка, лежит что-то горячее. Она была удивлена и возмущена поступком Яшки, готова была уйти и кончить знакомство, но что-то удерживало ее на месте, и она стояла рядом с ним, наблюдая охоту на сома.

Искусство девчат должно было состоять в том, чтобы не зажимать хищника бреднем, а вести его как бы на воле. И они вели его — осторожно, медленно, пользуясь течением и собственным движением сома. Но это легко было делать на глубине, когда сеть его не стесняла. А что делать, когда он коснется грунта?